Аромат волшебства. Книга вторая

Его ясные голубые глаза расширились, и он беспокойно осмотрелся, как если бы не понимал из-за чего вдруг оказался в храме, и тем более в таком его мрачном зале.

– Я очень за тебя переживаю. Нам надо держаться вместе в этот тяжёлый час и…

– Шарлотта, завтра тебе придётся справиться со всем без меня, – ни с того ни с сего уверенным голосом перебил её Людвиг, и женщина оторопела.

– Что? – не поверила она своим ушам.

– Я не могу остаться на кремацию отца. Тебе придётся принимать соболезнующих самостоятельно.

Ладошка Шарлотты переместилась к сердцу. Голос её прозвучал с хрипотцой.

– О чём ты, Людвиг?

– Я не могу остаться в Лоррендауме. У меня есть дела важнее.

– Да как ты можешь такое говорить? – пребывая в шоке, пролепетала Шарлотта, а затем зло выговорила. – Слышать о таком не хочу! Ты обязан присутствовать. Ты его сын, его наследник!

– Может, если сместить время кремации на утро, то…

– Церемония начнётся в три часа после полудня и никак иначе. Мама должна успеть.

Она, несчастная, едет на перекладных день и ночь, чтобы прибыть к третьему дню, а ты… Ты хочешь лишить её возможности проститься с мужем?

– Ни в коем случае. Поэтому извини, но я уезжаю.

Шарлотта резким движением скинула с себя вуаль. Пожалуй, если бы она не была в святом храме, то позволила бы себе сорваться на крик. Её лицо искажала ярость. Она даже побагровела.

– Ради чего ты уезжаешь, Людвиг? – зло прошипела она.

– Я должен… должен навестить пасынков.

– Эти ничтожества тебе важнее родного отца? – округлила она глаза, а затем скосила взгляд на мёртвое тело.

 – Как только ты можешь говорить такие слова в его присутствии? Папина душа ни за что не простит тебя. Он всю жизнь так заботился о тебе, так оберегал. О, сколько боли ты ему принёс своей игрой в странствующего чародея! Он был сам не свой из-за переживаний. Если бы ты знал, как своими приключениями подорвал его здоровье! Но где тебе знать? В довершение всех бед ты с лёгкостью устроил неравный брак. Наглый мальчишка. Бессовестный. Неблагодарный!

– Да, ты права, – после недолгого молчания, нарушил тишину Людвиг Пламенный спокойным признанием. – Отец не зря столь часто укорял меня в том, что я плохой сын. Я всегда был для него сплошным разочарованием. Но, Шарлотта, если мне довелось наконец?то перенять от него хоть что-то достойное, так это понимание, что значит быть хорошим отцом. Я не могу оставить детей Мари. Просто не могу.