Аромат волшебства. Книга вторая

Думая про поиск мальчиков в Барговерце, Людвиг представлял себе, как пройдёт по мостовым и через час-два непременно увидит пасынков. Но солнце уже давно перевалило за полдень, а никого похожего на Виталия и Виктора он не встретил. Это заставило мужчину встревожиться и предпринять попытку найти другое решение.

«Что делать?» – раз за разом думал он.

Наконец, думы подвели Людвига к попытке розыска через приюты. Он посетил все три этих заведения и лично посмотрел в лицо каждому ребёнку, чтобы убедиться наверняка.

Увы, надежда оказалась ложной. Ему пришлось возвратиться в гостиницу ни с чем, и состояние при этом он испытывал ужасное. Людвига трясло от собственной беспомощности. Гордый маг по прозвищу Пламенный на деле оказался пустышкой. Всего лишь игрой воображения!

– Прости, Мари. И ты, отец, прости меня, хотя я знаю – ты бы сказал, что мне нет прощения, – горячо прошептал Людвиг, с тоской глядя через окно на огни ночного города и полное звёзд небо.

С не меньшей тоской на одну из звёздочек смотрел через крошечное подвальное окошко Виталик Верфайер.

Тело мальчика покрывали синяки, правый глаз отёк, но плакал он не из-за этого. Виталику было стыдно, что он не выдержал побоев и предал брата. Ему думалось, что маленького Витеньку уже схватили и повязали.

Но это было не так. Мы-то с вами знаем, что мальчик остался на свободе. Так давайте поищем его и узнаем, что же с ним сталось.

Эм-м, где же он? Вроде вот тут недавно был. Да, тут, во дворе трактира.

… А, вот он! Парой улиц левее и совсем рядом со своим другом Федюнькой.

Сидят рядышком мальчики и что-то там непонятное делают.

***

– Ничего, огрубеет так легше будет, – приговаривал Федюнька, щедро смачивая Витькины колени и локти крепким рассолом. Удалось выпросить у трактирщицы вместе с огурцами за чистку нужника.

Малыш от соприкосновения солёной пахучей воды с ссадинами морщился и повизгивал, но терпел. Понял уже, что иначе никак. Раны у него даже гноиться начали и надо было эту гадость вытянуть.

Завтра же опять трудиться. Поэтому он смотрел как светлеет чёрная кожа от протирки рассолом и надеялся, что оно ему поможет.

– Федюнь, не могу я туда. Два дня терпел, но третий не смогу. Не хочу больше, моченьки нет! – лишь единожды горько всплакнул он, но приятель вдруг сухо осведомился.

– Тебя чем сегодня кормили?

– Кашей овсяной. Вечером половину кружки молока ещё дали. Больше не налили, сказали, что толстый больно.