Большое богатство

И он состроил такую жуткую гримасу, что Руперт с перепугу едва не свалился со стула, а Тургид рассмеялся.

– Так, довольно, достаточно, он всё понял, – сказал дядя Генри. – Давайте сдавать карты.

Руперт далеко не всё понял, по крайней мере, не сразу, и за первые две раздачи он проиграл медвежонка и более желанную из двух коробок шоколадных конфет. Затем отчаяние придало ему сил. Когда кто-то выигрывал раздачу, он не только возвращал собственный приз, поставленный на кон, но и кучу чужих призов с кона. Мозг Руперта, перебивавшийся обычно на голодном пайке и практически бесполезный, теперь горел, подзаправленный сахаром и отдохнувший за долгое время бездействия.

Он включился с полоборота и выручил Руперта. Мальчик не просто разобрался, что делать со своими картами, но и как разыгрывают руки другие игроки. Он научился определять, когда их ставки соответствовали реальной силе руки. Он не смог бы объяснить, как он делал эти вещи, но, несомненно, у него всё получалось, потому что он начал выигрывать. Каждый кон.

– Он мухлюет, – пожаловался Уильям.

– Прекрати, Уильям, – одёрнула его миссис Риверс. – Мы так не говорим.

– Как он может мухлевать? – воскликнул Тургид. – Он же никогда раньше не играл.

– Все подтасовщики это говорят, – заметил Уильям. – Так они заманивают жертв.

– Хватит! – отрезал дядя Генри, вставая и гневно глядя на Уильяма. – Я отстраняю тебя от стола.

– Мне всё равно, – отозвался Уильям. – Всё равно я проиграл все свои призы. – И он ушёл смотреть телевизор и дуться.

– Не обращай на него внимания, – сказал дядя Генри. – Он никогда не умел достойно проигрывать. Но ты! Ты просто поразителен! Ты – гений! Ничего подобного нам не доводилось видеть. Однозначно, ты оживил наше Рождество в этом году. Да, да, юный Руперт! Ты совершенно особенный паренёк!

Руперт покраснел. А затем снова выиграл. Он выигрывал и выигрывал, и теперь стол перед ним был весь уставлен призами. Он снова подумал, как же ему донести всё до дома. Может, Риверсы позволят ему сделать несколько ходок.

А самым чудесным призом были зимние ботинки. Руперт терпеливо сносил вечно мёрзнущие ноги, пока у него не было выбора, но теперь, когда он знал, что они будут в тепле, сама мысль, что ему может снова быть холодно, сделалась невыносима. Оказывается, переносить безропотно невзгоды можно лишь до тех пор, пока не забрезжит надежда на избавление. В ужасе он осознал, что жизнь стала даже горше, оттого что в нём проснулась надежда на нечто лучшее.