Герой на подработке. Без царя в голове

И пусть последние месяцы в характере девочки начал проявляться бунтарский норов, она прекрасно осознавала, когда меня следует слушаться беспрекословно.

– Давай, не тяни время. Это будет весело, – намеренно улыбаясь, добавил я.

Девочка сосредоточенно прищурила глаза и, растопырив пальцы, вытянула вперёд руку, чтобы выплеснуть из себя энергию. Материя, из которой состоял кот, приняла в себя вложенные в импульс указания и покорно снизила температуру самовозгорания. Кот вспыхнул, всё же успев издать истошный мяукающий звук, и несколькими секундами спустя обратился в чёрную головешку.

– Умничка! – искренне похвалил её я.

Для столь быстрого итога Элдри пришлось действовать на пределе своих возможностей. Девочку даже пошатнуло. Так что я поспешно подтолкнул её в спину в сторону наших, пока Данрад ещё чего-нибудь не выдумал.

– Можешь идти. Иди давай.

Она ушла очень быстро. Бесконечно выбивающаяся из причёски длинная чёлка упала ей на лицо и скрыла от присутствующих эмоции ребёнка. Но я прекрасно знал своего Шершня, а потому отчётливо понимал – её чувства были отвратительно болезненными…

Собственное эмоции мне тоже крайне не понравились.

Правда, я никак не мог определиться чем именно столь недоволен. Не понравилась ли мне реакция девочки? Ведь в том, что произошло, я ничего такого не видел. Для меня смерть кота была сопоставима со смертью комара, а Элдри, пф-ф, из этого трагедию какую-то сделать решила! Или мне было бы приятнее оградить её от неприятных ощущений, а я ничего не предпринял? Может, в этом дело?

– Вы заставляете девочку убивать? – между тем холодно осведомилась жена градоправителя, и Данрад, понимая, что лучше бы доужинать, а не получить пинок под зад после всех чествований, ответил со всем возможным для него почтением.

– Она у нас за лекаря, миледи. Убивать по его части, – он спокойно кивнул на меня.

Я признательно улыбнулся, предвкушающе ожидая, что и мне сейчас доведётся с кем-нибудь расправиться… Но начальник охраны поглядел в мои глаза и почему-то никаких сомнений у него не возникло.

Несмотря на ежемесячный пир, ставший грандиозным из-за совпадения с каким-то местным праздником, ночевать в замке Стае не дозволили. Пусть некоторые из ратников остались лежать как на лавках, так и под оными, но нас настойчиво выдворили восвояси. И в результате напившегося до беспамятства Окорока пришлось нести на себе всем по очереди. Он не пришёл в себя даже после вылитого на него ведра воды, отреагировав лишь недовольным мычанием.