Большой Кыш

Сяпа хлюпнул носом и сказал:

– Теперь я птичка, а птицы не играют в «шишки-камешки».

– Понятно, – решил не спорить Тука, – птичка так птичка. Хотелось бы только уточнить, какая ты птичка? Соловей? Жаворонок?

– Ни то ни другое, ведь у меня нет ни слуха, ни голоса. Я думаю, – Сяпа задумчиво почесал лоб и брови, – что я кукушка. Мне очень нравится говорить «ку-ку». – Сяпа немножко покукукал… и Тука покукукал за компанию. Потом Сяпа тихо произнёс: – Знаешь, кукушки улетают на зиму в тёплые края, а я засыпаю на зиму в тёплом снегу – это ведь почти одно и то же.

И ещё, – он застенчиво улыбнулся, – внешне мы с кукушкой похожи, как близнецы. У меня, как и у неё, пёстренький животик – видишь?

– Вижу, – согласился с Сяпой Тука, – живот похож, но… Но ты определённо не кукушка. Кто угодно, хоть страус, но не она.

– Почему? – От удивления Сяпа широко раскрыл глаза.

– Вот скажи, у тебя есть заветное желание?

– Есть.

– Какое?

Сяпа почесал ладошки и застенчиво сказал:

– Я хочу, чтобы у меня в доме появилось яйцо.

Я бы за ним ухаживал, разговаривал бы с ним, а потом из него вылупилась бы маленькая кышечка, моя дочка – вылитая я. И у нас с дочкой были бы общие секреты. Это, наверное, очень приятно – шушукаться с дочкой о всякой ерунде.

– Вот, яйцо! А кукушка? – торжествующе спросил Тука.

– Что – «кукушка»? – не понял Сяпа.

– Что – «что»?.. Эта, брат, эгоистичная птица откладывает яйца в чужие гнёзда! Бросает на произвол судьбы ещё не появившихся на свет птенцов! Мало того, эту подлую черту характера она передаёт им по наследству.

Ну так что, кукушка ты или нет?

Сяпа сжался на табуретке и пригорюнился.

– Тука, кто же я тогда? – после долгого молчания робко спросил он.

– Не знаю. Пока не знаю, – ответил Тука и предложил: – А давай пойдём в рощу. Погуляем, на вас, птиц, посмотрим, покумекаем. Жизнь сама покажет, что ты за птица. Согласен?

– Согласен, – кивнул Сяпа, и они пошли.

Тука энергично шагал по тропинке, ведущей к роще, поддавая ногой прошлогодние ольховые шишки.

Он старательно насвистывал бодрый мотивчик, изредка тревожно поглядывая на Сяпу. Сяпа смотрел в небо – там летали ласточки.

– Слушай, а может, ты ласточка? А, Сяпа? – спросил Тука, перехватив взгляд приятеля.

– Нет. – Сяпа отрицательно покачал головой. – Хорошо бы, но ласточки летают очень высоко, а я боюсь высоты. И потом, у них грудки беленькие, а у меня?

– У тебя рябушками, – сказал Тука, и друзья пошли дальше.