Сага о розах. Книга первая

Меня стал доводить до бешенства расстроенный вид отца. Даже то, что он подошёл на прощание к дубу, вызвало во мне жестокость. Мне захотелось накричать на него, сказать, что всё, что мама никогда не воскреснет, что надо жить хотя бы потому, что у него есть живые дети, которым надоело существование в трясине его горя!

Я была готова вот-вот сорваться. Я ужасно устала вести себя как взрослая. Мне хотелось такой же беззаботности и беспечности, какими обладала Сабрина. Почему она может веселиться, а я по возвращении начну выписывать на лист столбики цифр, чтобы сообщить отцу, во сколько нам обошёлся пикник?

Ну почему? Ну почему я словно прислуга в собственном доме?!

Мне хотелось плакать.

И, собственно говоря, этим я и занялась едва вошла в свою комнату. Отложив все насущные дела на утро, я крепко обняла подушку и зарыдала.

Нелюбимая, жалкая, ненужная – вот сколько качеств у меня!

Но постепенно моя истерика угасла. Медленно, но верно я вернулась к привычному отрешённому состоянию и смирению с собственной судьбой.

У меня не было другого выбора как жить. И вообще ни у кого из людей его нет. Все мы проживаем тот путь, что возможен для нас. Какой бы сильной ни была мечта, нищий не наденет корону. Максимум, добьётся богатства или всеобщего признания.

Отмыв лицо от слёз и пудры и сделав пометки в книге учёта, я поняла, что снова не хочу спать. Но мучиться бессонницей как в прошлую ночь мне не хотелось тоже, поэтому в голову пришла мысль спуститься в библиотеку за книгой.

Вдруг за чтением мои нервы перестанут быть натянуты до предела, и я успокоюсь да засну? Быть может даже увижу во сне что-нибудь красивое.

Мешало осуществить это решение только одно – я уже была в сорочке, а библиотека находилась на первом этаже. Чтобы дойти до неё мне следовало одеться. Хотя нет, в обычное время можно было бы накинуть пеньюар и всего-то. Но нынче по дому ходило слишком много чванливых посторонних, чтобы позволить себе такую вольность даже в столь позднее время. Поэтому снова надевать корсет, завязывать шнурки, укладывать волосы было так долго, что я… задумчиво глянула на окно.

Вид за ним открывался в тёмный сад. Землю освещала лишь крошечная краюшка луны, так как фонари не были зажжены. Мы экономили на масле да и смысла дополнительно освещать тропинки не было – гвардейцы жили во дворе, им было запрещено ходить сюда, так как отец боялся за свои любимые клумбы.

– Хм, – задумчиво произнесла я, поднимая раму со стеклом наверх.