Сага о розах. Книга третья

То она исподтишка начинала ныть о платьях, то о прогулках под открытым небом, то…

Нет, она что, и правда надеялась, что он купится на это?!

– Это правильно, – нежно погладил Омико по тёмным волосам Заррах.

А затем он, столь горячо желая сменить тему, что даже смирился с предстоящей едкой беседой о непонятных людям особенностях драконов, намеренно, пусть и запоздало, пояснил о подоплёке своего требования.

– Твоей сестре никому не стоит рассказывать о том, что из моих сокровищ она видела, так как для нас, драконов, это как… как если бы я каждый день ходил перед ней без одежды!

Он хохотнул, надеясь таким образом придать последующему разговору шутливый тон.

Однако рассуждения Омико пошли по иному пути нежели ему виделся. Она акцентировала своё внимание на другом моменте.

– Погоди, так вот она в чём причина.

– А?

– Ты сказал, что Сабрина не должна никому рассказывать о твоих сокровищах. Но кому ей что?либо рассказывать? Ты что, хочешь её куда-то выгнать из нашего дома?

– Эм-м? Ну не то, чтобы выгнать… Хочу отправить её к людям и всего?то, – поняв, что он попался, солгал первым, что пришло ему в голову Заррах.

Само собой, он ничего не рассказал Омико о своём соглашении со Снершем. Чай не идиот. Команда из сестёр ван Крауд и без этого превратила его жизнь в сплошную нервотрёпку. Поэтому Заррах рассчитывал сообщить о возвращении Сабрины к её мужу в самый последний момент. Оттягивал как мог, так сказать.

Вот только на днях передумал. Решение убить Сабрину, и тем бесчестно нарушить клятву, подкралось к нему незаметно, но оказалось твёрже алмаза.

– К людям?

– Да, – как можно убедительнее произнёс он и внутренне сжался, боясь, что Омико уличит его во лжи.

Ведь Заррах не мог поступить так благородно. Это лишние проблемы возвращать девушку в мир людей. И отдать на «сладкую жизнь» к Снершу он её тоже никак не мог. Ведь даже если Снерш прав, если тем доказательствам, что он уже принёс, есть ещё подтверждение, то мереш Заррах ему всё равно отдавать не желал.

Пусть слово дракона считалось нерушимым, но обида на того, кого он считал своим братом, была так глубока, что его прямо-таки воротило от обязательства вести себя с ним достойно! Ему хотелось расплатиться той же болезненной монетой предательства едва ли не больше чем дышать.

– И когда ты намерен сделать это? – требовательно уставилась на него Омико.