Бриг «Артемида»

И смотрел на всех… не то чтобы кровожадно, однако по-хозяйски. «Что захочу, то с вами и сделаю…»

– Страх какой… – выдохнула Арина.

И Грише, по правде говоря, тоже стало страшновато, хотя ясно ведь, что ничего здесь нету, кроме света и пара…

А Полина Федоровна, любившая порядок, прочитала:

– «Номер двадцать два. Царь уссурийских джунглей тигр…»

– Хоть какой там номер, а в зубы ему не попадайся… – бормотнул у дверей Сергей Фомич.

– Ну, побоялись? – спросил Платон Филиппович со снисходительной важностью (будто это он сам изловил и привел в дом тигра).

 – Поехали дальше…

Дальше появилась картина номер четырнадцать – египетский сфинкс и пирамиды. Это Гриша тоже видел в журнале. И по правде говоря, больше пирамид и каменного сфинкса с отбитым носом его интересовали шагавшие на первом плане верблюды. Что там у них в полосатых тюках? Какие восточные товары?..

– Говорят, что сфинксу отбили нос наполеоновские солдаты во время своего неудачного Египетского похода, – разъяснила Полина Федоровна.

– Зачем? – удивилась любопытная Танюшка.

– Потому что безобразники. Их плохо воспитывали…

Гриша ощутил какую-то виноватинку, хотя к нему эти слова не имели касательства. Едва ли тетечка помнила сейчас про лампу.

– Если хочешь, попробуй сам, – шепнул Грише Платон Филиппович, показывая на колесо «волшебного фонаря». Меняй, мол, картинки…

– Ага, хочу… Ой, нет. Лучше я после… – Показалось вдруг, что прямое прикосновение к аппарату разрушит волшебность происходящего.

– Ну, как знаешь… – понял его дядечка и послал в облако пара новое видение.

Это была буря на море. Такая, что казалось, будто и впрямь дохнуло на всех ветром и брызгами. Зеленые волны с гребнями вздымались в немыслимую высь, пробившееся солнце заполняло небо беспощадным оранжевым светом. Не было в солнце радости и ласки… На громадном обломке мачты лепились друг к дружке измученные люди, один вскинул в руке красную тряпицу – видать, сигнал о помощи. А от кого ее ждать? Ожидалось иное: грозная водяная гора с тучей пены на гребне надвигалась на несчастных и готова была смять их, поглотить, сделать так, словно никогда не было на свете этих людей…

– Номер двадцать девять.

Копия новой картины знаменитого морского живописца Айвазовского «Девятый вал», – стала объяснять Полина Федоровна. – Я читала в журнале толкование, что девятый по счету вал в череде ураганных волн – самый грозный, он несет тем, кто терпит бедствие, гибель. И все же не совсем неминуемую.