Бриллианты для куклы

Там, перегнувшись на соседнюю лоджию, она истошно завопила:

– Де-ед! Дай котлеты!

Вскоре стеклянная дверь того балкона распахнулась, вышел Игорь Петрович – сухой, прямой, как палка, старик с одной намыленной щекой и с огромной сковородкой в руках. Без единого слова он передал сковородку на соседний балкон, внучке в руки, и вернулся к себе.

– Вот таких дедов уважаю! – одобрил Атаманов, разваливаясь в кресле и устанавливая сковородку на полированном столике. – Никаких вопросов дурацких, только дело. Котлеты – значит, котлеты… Юлька, давай мне вон ту… и ту, и еще эту…

– Обожрешься! – Юлька ловко выхватила из рук Сереги четвертую котлету и передала ее благодарно кивнувшему Батону.

Белка тем временем открыла рояль и установила на пюпитре ноты. Полундра тут же уселась перед ними, намереваясь исполнить двумя пальцами «Собачий вальс», но Белка сделала ей страшные глаза, придвинула к стене магнитофон и, подмигнув присутствующим, нажала кнопку. По комнате поплыли звуки сонаты Бетховена.

– Бе-е-елка… – поморщился Атаманов. – Ничего другого нет? Поставь рэп, что ли…

– Ага! А потом Гангрена, – Белка с ненавистью кивнула на стену, подразумевая обитавшую за ней соседку, – Соне настучит, что я вместо того, чтоб к концерту готовиться, Би Би Джея слушаю. «Ах, дорогая Сонечка, ваша Бэллочка такая хорошая девочка, зачем же вы ей позволяете включать всякий молотобойный ужас…» Ненавижу подлюку!

Собрание понимающе кивнуло. Атаманов вздохнул и приготовился длительно облагораживаться Бетховеном.

– Каково ваше мнение, джентльмены? – произнесла Юлька любимую фразу агента Тайгера. В ее глазах появился холодный тигриный блеск. Все невзгоды последних дней – Катушка, переэкзаменовка, визит кузена из провинции – были сейчас напрочь ею позабыты.

– Рыжая была, – упорно в который раз сказал Атаманов. – Лежала и не шевелилась. Мы с тобой ее своими глазами видели.

– Вопрос первый… – Юлька взяла на отлет воображаемую сигарету, потерла подбородок с воображаемой щетиной и враскачку прошлась по комнате.

– Сова, – уверенно заявила Белка. – Кто ж еще?

– Сова старая совсем, а тетке самое большое тридцатник, – задумчиво размышляла вслух Юлька. – Немолодая, конечно, но Сове-то вообще лет сто. Она бы с ней не справилась.

– Могла неожиданно по башке чем-нибудь приложить…

– Тогда была бы кровь.