Бриллианты для куклы

Серега, ты кровь видел? Я – нет.

– Не было никакой крови.

– Может, плохо посмотрел?

– Я вообще не смотрел! – рявкнул Атаманов. – Сама бы поглядела, умная такая…

– Ладно, не ори, – примиряюще улыбнулась Юлька. Она сама еще не могла прийти в себя после увиденного, и никакие подробности, кроме рыжих волос, закрывающих лицо лежавшей в обмороке дамы, упорно не вспоминались. Кроме того, она не знала, сколько крови должно быть при неожиданном ударе по голове.

– Когда я у деда в деревне с сарая на грабли упал, – заявил вдруг Батон, – кровищи море было.

– Ну, граблями тетку Сова двинуть никак не могла… – Юлька снова заходила вдоль стены, с трудом попадая в такт Бетховену. – Да если и не граблями… Все-таки, чтобы человека до бесчувствия шарахнуть, сила нужна, а Сова еле-еле из магазина сумку с картошкой прет…

– Она ее отравила! – драматически зашептала Белка. – Подсыпала яду в чай, и все! Атаманов, Юлька, там чашки стояли?

– Стояли! – обрадовался Серега.

– Ну, вот! Так все и было: траванула тетку, и…

– И помчалась «Скорую» вызывать, – ехидно заметила Юлька.

Наступила озадаченная тишина.

– Значит, она ее не травила, – сделал логичный вывод Батон. Белка закатила глаза.

– Может, она сама?.. Ну, та рыжая… – предположил Атаманов. – Могло же там у нее с сердцем плохо сделаться… или с желудком…

– Если с желудком – ее бы тошнило, и мы бы уж точно разглядели это. А сердечный приступ – очень даже может быть, – важно произнесла Юлька.

– Ну, тогда я совсем ничего не понимаю, – жалобно сказала Белка, прибавляя громкости Бетховену. – У человека плохо с сердцем, он в обмороке лежит, «Скорая» быстро приехала… И где она?

– Кто?

– Да рыжая ваша! Из квартиры же никого не вынесли! Не вывели даже! Сказали, что с сердцем плохо у старушки было, у Совы то есть. Ни про кого другого никто слова не сказал. Она что, испарилась из квартиры, пока «Скорая» ехала? В окно на венике вылетела?

– Могла и в дверь выбежать, когда мы в овраг ломанулись, – задумалась Юлька.

– Прямо в обмороке выбежала? – рассердился Атаманов.

– Может, притворялась?

– Зачем?!

Снова воцарилось молчание, нарушаемое лишь бурными фортепьянными аккордами из магнитофона. Атаманов остервенело жевал последнюю котлету. Юлька размашисто мерила шагами комнату. Белка с надеждой следила за ней взглядом. Батон что-то сосредоточенно рассчитывал на пальцах.