Брусничный холм

«Наверное, раньше был военным, и ему сдавило череп каской», – с уважением подумала Берта и сказала:

– Здгавствуйте.

Ей показалось, что картавость – отменная маскировка. «Все равно что фальшивая борода для грабителя», – хихикнула она про себя.

– Здрав… а что это с ребенком? – встревожился директор.

Маруся, остановившись перед директорским столом, молча вздохнула. Все ее лицо, и руки, и ноги были покрыты волдырями.

– О, у нее началась стгашная аллеггия на цветы, котогыми загосла ваша теггитогия.

Девочка тотчас позвонила домой с телефона лагегя. Я пгиехала по пегвому зову! Я готова забгать ее сейчас же.

– Подождите, – сказал директор и постучал карандашом по столу. – Вы кто? Бабушка?

– Гм. Да вы меня слышите? Стгашная аллеггия! Начинается с безобидных волдыгей, затем состояние больной ухудшается, она начинает синеть и свинеть… то есть газдуваться. Вот до таких газмегов. – Берта развела руки в стороны.

 – Нет, все-таки вот таких. – Она развела руки еще шире. – Ничего не поделаешь с этой необычной индивидуальной геакцией.

Директор изменился в лице. Берта видела: он совсем не хочет нести ответственность за больного невесть чем ребенка.

– Значит, вы бабушка, – сказал он со вздохом и потер глаза до громкого, стекольного хруста.

Берта покосилась на Марусю. Та стояла молча, ссутулившись. Берта постучала пальцем ей по спине и жестом показала: выпрямись.

– Я сочувствую сложившейся в вашей семье тяжелой ситуации, – сказал директор.

Маруся нервно дернула плечиком. Берта закивала, хотя не очень понимала, о чем это говорит директор. Он продолжил:

– Но вы понимаете, что по правилам я должен позвонить отцу девочки и взять его разрешение. Таковы правила.

Директор в подтверждение своих слов махнул рукой в сторону набитых бумагами шкафов.

Берта посмотрела, куда он указывает, увидела над шкафом плакат с правилом: «Будьте вежливыми! Не забывайте говорить ”спасибо“ и ”пожалуйста”!»

Берта покачала головой и велела девочке:

– Подожди меня в холле, пожалуйста.

Красная от волдырей Маруся замялась. Берта положила ладонь ей на лоб и сказала с тревогой:

– Похоже, темпегатуга поднимается. Оставь нас. Я все улажу, – и ласково улыбнулась Марусе.