Железный ветер. Путь войны. Там, где горит земля (сборник)

Гордей четким шагом вышел из кабинета. События последней четверти часа перевернули с ног на голову всю упорядоченность жизни, нарушили незыблемый и естественный ход вещей, но странным образом вернули ему душевное равновесие. Чертовщина не закончилась, но отошла на второй план, оттесненная вполне реальным противником с реальным оружием. В сплошном потоке мистических событий появилась твердая точка опоры, от которой уже можно было отталкиваться далее. Кто эти загадочные враги, откуда они пришли, каким оружием вооружены? И множество иных практических вопросов, на которые можно и нужно было искать вполне практические ответы.

Закрывая за собой дверь, он услышал, как Константин приказал секретарю:

– Британцев на связь, посла Бейтмана мне, немедленно.

* * *

Таланов выплеснул остывший чай в раковину. Он отвык от одиночества и праздности. На службе капитан был скован уставом, приказами и служебным долгом. Дома вступали в силу обязанности перед семьей и просто желание общения с близкими и родными людьми.

Сейчас же служба закончилась, семья разъехалась, и Виктор внезапно и непривычно оказался в некоем вакууме. Он взялся было за газету, но чтение, что называется, «не пошло». Включил новостник, но движущиеся и говорящие картинки не радовали и не отвлекали.

Виктор ходил по комнате кругами, громоздкий ящик новостника бормотал что-то про успехи Северодвинского судостроительного завода и спуск третьего подводного лихтеровоза на атомном котле для «Великого Северного Пути».

Внезапно рассвирепев, Таланов выключил аппарат, едва ли не ударив по тумблеру, и снова продолжил свое хождение.

«Черт возьми, холера поднебесная, зараза морская, – думал он. – Как же я упустил семью-то, а? Романтик чертов, опора нации, меч государев, а у самого-то за спиной вот что, значит, творилось… Но она-то хороша! Ну что стоило сесть, поговорить раньше…»

Он понял, что сбивается на жалость и обвинения, и это путь в никуда.

«Нет, – решил Таланов, привычный образ мышления военного взял верх над приступом злобы и обиды. – Никаких обвинений. Что есть, то есть, будем решать исходя из этого».

Он привычно вспомнил карту сообщения Империи, прикинул, что автопоезд с семьей скоро подойдет к Саранску, где жена и дети наверняка пересядут на железнодорожную линию до самого Оренбурга. Два дня там, плюс время на дорогу туда и обратно…

Что же, есть время все обдумать.