Железный ветер. Путь войны. Там, где горит земля (сборник)

Пусть даже мелким служащим. Кем угодно. Но я не хочу… Я не буду делить тебя с войной.

Таланов-младший включил газовую плиту и набрал полный чайник воды. Поставил чайник на огонь, по привычке приготовил заварку. Мода на африканско-шустовский кофе шагала по стране семимильной поступью, но в доме Талановых оставались верны традиционному «семейному» чаю. Готовили его тоже традиционно – сам чай, щепоть бергамота и немного разных полезных и ароматных трав, в первую очередь мяты.

Таланов-старший едва ли не плевался от такой смеси, объявляя ее мерзостью пред чайным этикетом и традициями, но дети обожали, называя «бегемотовым чаем», и старик со временем смирился с неизбежностью.

Травы и чай были в наличии, но бергамот куда-то запропастился. Пока Виктор искал жестяную баночку на дальних полках, чайник закипел. В конце концов Таланов решил обойтись без «бегемота». Он залил заварку кипятком, как обычно – доверху, оставив лишь чуть-чуть свободного места под крышкой, для паровой «подушки».

И уже накрыв крышкой, подумал – а зачем так много?.. В этом доме чайник всегда наполнялся доверху, на четверых или пятерых, иногда на троих, когда оба мужчины были в отъезде, и в доме оставались только женщина и дети.

Но теперь он один, время пересматривать привычки.

Переживать крушения планов ему доводилось не в первой, в конце концов каждый военный действующей армии знает, что такое сломавшийся порядок операции, но здесь случилось нечто совершенно иное.

Как и большинство военных, Виктор был консерватором и не любил неожиданных перемен.

Позавчера, утром среды, в его жизни все было замечательно и пасторально. Сегодня, утром пятницы, все… стало иным. Независимо от решения, которое ему суждено было принять, его жизнь уже необратимо изменилась.

Виктор отхлебнул чай. Ароматный напиток пился, как болотная жижа, оставляя во рту вяжущий мерзкий привкус, липким комом проваливаясь в желудок.

С каким-то детским недоверием Виктор вслушался в тишину опустевшего дома.

Эту ночь Таланов провел все на том же диване в гостевой, который стал уже почти привычным. Утром Марина собрала детей, и они уехали. Маша и Дима сначала повозмущались, но, соблазненные обещанием оренбургских приключений, быстро сдались. Виктор через силу благословил родных, наказал детям слушаться маму, деда с бабушкой и возвращаться поскорее.