Запрет на безумие

 – Она попыталась произнести это, сохраняя остатки былого достоинства. Можно подумать, оно у нее когда-то было.

Ролан помрачнел.

– Лжешь.

– Не лгу.

Ролан пригляделся к ней, прислушиваясь к взбунтовавшимся чувствам.

– Лжешь, – констатировал Ролан. – Я вижу, тебе понравилось.

Если она сейчас же не вернет ему его собственность, он начнет телесные притязания заново и на этом уже не остановится.

– Я в свое время была нежнее, – парировала нахалка, убирая с лица пряди волос.

Да, Ролан прекрасно помнил их встречу, помнил, как она проходилась теплыми ладонями по его спине… а затем украла его телефон.

Ролан шагнул к ней.

– Ладно! – Она выставила руку. – Ладно, я солгала, – призналась в кои-то веки. – Он здесь, в сумке.

Ролан молчал, тем самым побуждая ее шевелиться.

Нахалка повернулась к стойке, открыла клатч и достала его мобильный. Затем положила телефон на стойку экраном вниз и как-то коряво, прикусив губу, стала открывать заднюю панель. Открыла, достала сим-карту и положила ту рядом с собой.

Снова полезла в кукольную сумку, достала другую сим-карту – Ролан признал в ней свою – и вставила в предназначенное для нее отверстие. Это, учитывая, что телефон у него был двухсимочным.

Она повернулась к нему и протянула телефон.

– Вот, держи, – с неясной обидой в голосе произнесла нахалка. – Из-за какого-то телефона…

У Ролана не было слов. Он потерял дар речи. Потому он решил, что закроет на произошедшее только что глаза – больше такого эта захватчица с ним не провернет.

Он не позволит.

Ролан забрал телефон и положил в карман.

– Еще раз сделаешь что-то подобное…

– И не мечтай. В штаны к тебе я больше не полезу.

Ролан неспешно вдохнул: нельзя позволить ей снова вывести себя из равновесия, – и направился к выходу. Но не прошло десяти секунд, как он услышал ее у себя за спиной.

– Стой! Стой же! – кричала нахалка.

Он остановился, не успев покинуть потный зал, посмотрел на нее.

– И это… все? – с недоверием спросила она, останавливаясь напротив.

– Что значит «все»? – устало поинтересовался Ролан, всем своим видом показывая, что он делает ей большое одолжение, задерживаясь в этом хлеву.

– Ну… все? То есть мне ничего не будет?

– А чего ты хочешь?

– Ну, как чего? Нет, я-то не хочу…

– Ты хочешь, чтобы я тебя побил?

– Что?! Конечно же нет!

– Сдал в ментовку?

– Нет.

– Тогда что мне следует сделать?

– Ничего. – Она притихла.