В стране линдвормов

А почему, спросил я. Тётя Тюра посмотрела на меня так, будто я позволил себе неслыханную наглость, и ответила: «Потому что иначе они никому не нужны».

Мортимер снова ущипнул себя за подбородок и задумался, а потом сказал:

– Ну а если не будет ни башмаков, ни корзинок, ни веников?

– Да ладно. Всегда что-нибудь найдётся.

– Ну и глупо. – И он стал скакать, напевая и бормоча – что именно, мне было не разобрать.

Вдруг Мортимер остановился и показал на что-то пальцем.

– Видел когда-нибудь такую здоровую крысу?

Я обернулся.

У сточной канавы сидела и смотрела на нас чёрная зверюга.

– Ну и гадость.

Терпеть не могу крыс. Иногда по ночам я слышал, как они возятся в углах комнатушки, и всегда боялся, что крыса пробежит мне по лицу.

– Она тащится за нами от самой табачной лавки.

– Быть такого не может.

– Нет, может. Я сам видел.

– Крысы не бегают за людьми, – сказал я. – Пошли!

И потянул Мортимера за собой: мимо дома шляпника, мимо молочной лавки, мимо конюшни лошадиного барышника.

Вот и река: чёрная блестящая лента, которая вьётся через весь город. Мы перешли по мосту на другой берег. Всё это время крыса бежала за нами. У дровяного склада я остановился и прошипел:

– А ну отстань от нас!

Крыса села на задние лапы и поморгала чёрными, как горошины перца, глазками. Повела носом, словно пыталась обнюхать мои слова, вызнать, настоящей или притворной была моя злость. Я топнул ногой, чтобы прогнать крысу, но она не убежала. Нет, она опустилась на все четыре лапы и приблизилась.

При этом крыса улыбалась.

Я попятился, чувствуя, как у меня свело желудок. Неужели я сплю стоя? Крысы же не умеют улыбаться! Несколько отвратительно долгих секунд я рассматривал её, не зная, верить своим глазам или нет. И тут Мортимер шагнул вперёд и пнул крысу! Крыса кубарем прокатилась по булыжникам мостовой и замерла. Откуда ни возьмись по улице загремела телега, гружённая всяким хламом. Я не успел ничего сделать, даже подумать ничего не успел – в одну грохочущую секунду тяжёлое колесо прокатилось по крысе.

Возница погнала лошадь дальше, и вскоре телега скрылась из виду.

Мы с Мортимером постояли, глядя на тельце. Потом Мортимер сказал:

– Она мне не понравилась.

Я с трудом сглотнул: во рту у меня пересохло.

– Т-ты видел… То есть, конечно, видел: она нам улыбалась?

Мортимер замотал головой:

– Нет. Хотя вообще-то да. Нам разве не пора идти?

Я снова посмотрел на крысу. Может, встанет, встряхнётся? Вряд ли. Наверное, она умерла.