Однажды. Одна жди

– Это вам нужна моя помощь, а не мне ваша. Значит, я выставляю условия.

Глаза Джека налились кровью.

– Без меня… Без нас ты не научишься использовать свои силы на полную катушку, прозябаешь всю жизнь бедной сироткой в теткином доме – никому не нужной, пусть даже и с кучей питомцев!

– Бедной сироткой? – сипло повторила Диди и неожиданно громко воскликнула: – Да это вы тут никому не нужны! Ни богу, ни дьяволу, ни людям! Вы отказались от всего, отреклись ото всех! Вы и от Коко отреклись, правда же? Вас ведь не злость съедает, а совесть! Ваша вина в том, что Коко стал таким… Что все они стали! Вы…

– ДОВОЛЬНО!

Джек пулей выскочил из комнаты.

Дверь захлопнулась, да так, что хрустальная люстра на потолке покачнулась.

Вилли по-ящериному выскользнул из-под кровати, неслышно подполз по смятому одеялу и положил голову Диди на плечо.

– Забей. Он вечно психует. Коко – его… гм… больная тема.

Как там сказала Лайма? «Заруби себе на носу: у каждого так называемого «монстра» есть какая-то мозоль. Больное место, понимаешь? Незаживающая рана.

Ее лучше не трогать. Не только потому, что тебя за это могут убить. Просто… это принесет боль самому человеку». Ей следовало бы догадаться…

Диди обхватила руками колени и уставилась в одну точку. Что же она натворила?

В комнату деликатно постучали. Вилли испуганно бросился под кровать. Диди подняла голову, пригладила растрепанные волосы и негромко сказала:

– Войдите.

В дверь просунулась голова Лаймы.

– Ты проснулась? Оденься и идем со мной.

Диди натянуто улыбнулась, радуясь хоть какой-то возможности отвлечься, и кивнула.

***

– Диди, ты должна расслабиться, – довольно строго произнесла Лайма, закрывая миндалевидные глаза и спокойно опуская плечи. В обтягивающих коротких шортах и облегающей блузе, сидящая в позе лотоса на камнях близ журчащего источника, она была восхитительно хороша. Черные волосы водопадом струились по плечам и спине. Узри ее такую тот же краснолицый полицейский, и даже он волей-неволей прошептал: «Ты красивая…».

Ну, а потом распрощался бы с кровью, разумеется. Даже красивая Брукса оставалась Бруксой.

– И перестань смотреть на меня, как на фарфоровую статуэтку.

Диди удивленно уставилась на Лаймины глаза – плотно закрытые! – и умиротворенное лицо. Кажется, ее шрам впервые не бросался в глаза.

– Как ты узнала, что…

– Ты ерзаешь, – приоткрыла один глаз Лайма. – Это очень хорошо слышно, если отпустить лишние мысли. Тебе надо найти внутренний покой. Бал-ланс.