Ваня

– Да это мне на один укус, – показал он пальцем на довольно немаленьких размеров гамбургер.

– Если ты съешь его за один укус, я заплачу тебе двадцатку, – сказал мужчина за соседним столом, без какой-либо задней мысли.

Жеке повторять не нужно он подхватил с тарелки пышные булочки с зажатыми между ними котлетой и овощами, и буквально в одно движение втолкнул это себе в рот. Через какое-то время смог прожевать и невинными глазами посмотрел на официанта.

Мужик с большими от удивления глазами достал двадцать долларов и положил на стол перед Женьком.

– Давай, неси ещё штук пять, – не остановился на достигнутом мой товарищ и бросил очередной вызов.

Вот только на этот раз отреагировал человек за другим столиком. Как потом выяснилось у них тут это целый вид спорта: уплетать еду в больших количествах и за строго отведенное время. А призом победителю, как правило, становятся большие деньжища. Эх, нас с нашим Богатырским аппетитом и на пару месяцев бы сюда, проехаться по стране и поучаствовать в соревнованиях, мы бы столько заработали, ух!

В общем, в настоящий момент, Женёк уплетал вторую пятёрку гамбургеров, но на этот раз условие задачи было такое, чтобы все они исчезали за один укус.

Похоже, Женька создал новый вид соревнований в этом виде спорта.

– А вы времени даром не теряли, – с уважением сказал Фредди, рассматривая сто семьдесят баксов на столе перед Жекой. – Твой друг не промах, думаю, мы сработаемся.

– Господа, – выдохнул Стипмен, оторвав трубку телефона от уха, – у нас проблемы.

Кто-то только что напал на наше управление и всё там разнёс. К счастью, время обеденное и в помещении было пусто, поэтому никто не пострадал. Но были украдены документы по нашему общему делу, придётся начинать с самого начала. Мне очень жаль.

Интерлюдия 1

Сол

Ненавижу Богатырей и Супергероев. Все такие положительные вечно, будто их всю жизнь только кашей и конфетами кормили. Местные суперы от наших почти не отличаются, только что любят на камеры белыми зубами сверкать.

А в остальном такие же сладкие. Периодически я вывожу из строя наиболее опасных для меня. Ах, какое я получал наслаждение, когда эти наивные велись на все мои разговоры.

Вспомнить, хотя бы Гретту. Такая прелестная и такая наивная. Стоило рассказать ей, какая она умница и вообще: «студентка, комсомолка и просто красавица», как она тут же глазками захлопала, уши развесила и понеслось.