Карта жизни

 – Затем я проверил пульс… ну, сделал все необходимое… и понял, что она… Ваша мать… – вздохнул, не решаясь продолжить.

Джонас не выдержал и обессиленно застонал.

– Отец? – прорычал сквозь зубы.

– Его проткнули кинжалом. Он лежал там же, в спальне на полу. Прямёхонько в сердце. Знаете, я знаю сотню другую профессиональных охотников и ни один из них не смог бы прицелиться столь метко. С одного удара… Неужели Ваш отец не сопротивлялся… я…

Джонас покачал головой.

Он ровным счетом ничего не знал ни о своих родителях, ни о том, какую опасность скрывали эти люди от своего родного сына.

– Где были чертовы слуги, Фер?!

– Ни одного «чертового слуги», хозяин, – прошептал тот расширившимися глазами. – Ни одного!

– Сбежали, гады! – заревел он, словно раненое животное. – Каковы предатели!

– Я не думаю, хозяин… Ваши родители отпустили всех… Это очень странно, письмо я нашел совершенно случайно.

Конверт лежал под диваном. Я прочитал и понял, что Вам тоже угрожает опасность и поехал к дому Вашей тети. Решил вывести Вас подальше и рассказать.

Начинался дождь. Первые три капли угодили ему на лицо.

– Они не могли со мной так поступить, Фер! Просто не могли! – парень бессильно опустился на землю и уткнулся носом в колени. Слёзы все лились и бились бесконечным, мощным потоком. – Они же знали, что им угрожает опасность! Почему не уехали?! Почему ничего мне не рассказали?!! – закричал он.

Кучер опустил тяжелую шершавую ладонь ему на плечи, пытаясь утешить молодого хозяина, однако, от этого стало ещё хуже.

– Сейчас я разобью для нас палатку, мы переночуем, а затем я отвезу Вас… Туда, куда приказали доставить Ваши родители, – глухо произнёс он и направился к карете.

– Куда? – безжизненным голосом поинтересовался Джонас.

– Сначала выберемся из города, – вздохнул слуга.

Джонас задрал голову вверх и вгляделся в небо. Ему показалось, что одна из звёзд горела ярче остальных.

***

После смерти родителей Лука остался на улице. В приют он идти решительно не желал, а вести бродячую жизнь бездомного мальчишки тем более не хотелось. Будучи шестилетним малышом, Лука не мог даже устроиться подмастерьем или помощником продавца в самую плохонькую лавочку.