В плену у чувств, или Заложники Парижа

Иногда это доходило до сумасшествия. И именно это и нравилось мне больше всего. Сама мысль о ней заставляла меня жить. Каждое ее слово отпечаталось в моем мозгу, воспаленном от желания быть с ней. Она мастерски умела говорить о любви.

Разлуку с Камилой я переживал менее болезненно, чем она. Она мечтала поскорей перебраться во Францию и совместно накопить капитал, чтобы лет через десять купить домик где-нибудь на побережье Марселя. Ее всегда манило ласковое Средиземное море, словно это место сбывшейся мечты.

«Мы будем вместе путешествовать по миру до последнего фунта», – сказала она, когда мы в очередной раз разговаривали по телефону.

Я часто твердил ей, что надо быть рассудительной, но она и слушать меня не хотела, отвергая любые соображения по поводу лишнего сэкономленного цента. Камила привыкла к роскоши с детства, но не к такой роскоши, которую принято считать как должное. Она предпочитала богатство как материальное, так и духовное.

Отец ее Джон был по натуре мужчиной не слишком суровым, я бы даже сказал предсказуемым и слегка чопорным.

Он снисходительно относился ко мне, наблюдая во мне стремительный потенциал. Что касается матери, то она оставила Камилу, когда та была еще подростком, и переехала жить в Австралию. С тех пор женщина только изредка звонила, чтобы напомнить о себе. Джон так и не решился жениться, тем самым, лишив дочь материнского воспитания. У него, конечно, были романы с разными женщинами, но все они не заканчивались ничем серьезным.

Мужчина много работал и успешно проворачивал операции с ценными бумагами. Когда впервые я познакомился с ним, то понял, что никогда бы не хотел быть таким же как он. Джон хоть и имел особый вес в обществе, но в жизненных вопросах слишком бестактно вел себя с остальными и как типичный консерватор, яро верил в свои убеждения. Он не был снобом, но был очень близок к образу жизни таких людей, которые готовы глотку перегрызть из-за денег. Его туманное прошлое еще более отягощало мое впечатление о нем.

Мне никогда не был понятен тот факт, как импульсивная Камила могла быть дочерью такого человека. Они были полными противоположностями.

Общение Камилы с моими родителями проходило сравнительно благополучно. Главным образом из-за редкости встреч. Мой отец вел себя с ней очень галантно, а мать всегда была услужлива. Им хотелось ее баловать, и Камила принимала такое отношение, как должное. Она не выказывала ни особой радости, ни благодарности.