Вверх по Причуди и обратно. Удивительные приключения трех гномов

Вьюнок докурил трубку и улёгся спать, удобно устроившись в спальном мешке. Он спал крепко, проснувшись лишь однажды, когда какой-то зверь, – он не видел, кто это, – незадолго до рассвета спустился к ручью на водопой. Узнай тогда гном, что это была лесная собака, он бы страшно испугался.

Он проснулся как раз в тот момент, когда за фермой, над пашней, запел первый жаворонок, а небо на востоке стало серым. Хотя был уже май, дул холодный ветерок, и заливные луга затянуло молочно-белым туманом. Вьюнок лежал, свернувшись калачиком, и прислушивался к голосам птиц.

Какое-то время пел лишь жаворонок; слабенькие высокие нотки его чистого голоса доносились откуда-то издалека, с невообразимых высот. Без сомнения, жаворонок заглядывал за горизонт и уже видел восходящее солнце. Затем вступил крапивник; его громкий свист раздавался неподалёку от ясеня. Вьюнок разглядел эту пичужку, присевшую на мшистый камень. Удивительно, что такое маленькое существо могло издавать такие громкие звуки.

Вьюнок окликнул пичужку:

– Привет, крапивник! Рано же ты поднялся.

Маленькая птичка тревожно замерла на пару мгновений, вращая юркой головкой в разные стороны, потому что не сразу заметила Вьюнка под корнем ясеня. Она была так напугана, что Вьюнок рассмеялся, и тут уж крапивник увидал его – сидящего в спальном мешке, обхватив руками здоровую ногу.

– О, гном, что ты тут делаешь? Не ожидал увидеть маленький народец в наших краях.

– Да обычно мы и не ходим сюда. Мы живём у Дубовой заводи. Я отправился вверх по Причуди на поиски моих друзей.

Они смастерили лодку – отличную лодку, надо сказать, – и решили отправиться за мельницу, чтобы найти Морошика.

И Вьюнок поведал крапивнику всю историю.

* * *

К этому времени птицы уже пели вовсю, и их рассветный хор звучал оглушительно громко. Немногим из нас доводится слышать этот чудесный хвалебный гимн солнцу, потому что мы нежимся и храпим в кроватях, словно свиньи в хлеву, пропуская одну из самых прекрасных симфоний, которой дирижирует сама Мать-природа.

Чёрные и певчие дрозды заливались трелями и свистом, камышовки щебетали свои песенки, словно подслушали музыку вод у ручья и теперь вторили его журчанию, а две кукушки состязались друг с другом, каждая со своего куста боярышника. Они так шумели, что Вьюнку пришлось заткнуть уши. Кукушкины песни сводят с ума, если повторяются без конца. А тем временем светало, кусты боярышника становились видны всё лучше, а птичий хор звучал всё громче и громче.