Ведьма Аглая

Мучаясь оттого, что ему приходится гово-рить о вещах крайне неприятных, связанных с близкими, и от этого неприятных вдвойне, выпалил:

– Деньги зарабатывает! Маме необходима операция в Москве, платная, до-рогая. Здесь таких денег не заработать, поэтому он уехал на север.

– И когда приедет?

– Как заработает на операцию, так и приедет… Вот только, – вздохнул Лё-ха, – платят там не так много, как нам надо.

– Понятно… А что вы собираетесь делать, если папиных денег будет недо-статочно для оплаты операции?

– Не знаю.

Может, мне удастся написать картину, которую кто-нибудь ку-пит, может еще что… Эх! Если бы мои картины продавались. Я бы тогда всё до последней копеечки маме отдал.

Оля схватила обеими руками Лехино запястье и, как можно убедительнее, произнесла:

– Твои картины будут цениться наравне с классиками! Поверь мне. Я знаю, что говорю!

Леха смущенно потупил глаза.

– Ну… – пробормотал он, – не всё так просто.

– Конечно, не просто.

Но ты такой талантливый, такой умный, мне так нра-вится, как ты рисуешь!

Леха смущенно улыбнулся. Решив, что девочке будет приятно получить в подарок рисунок, предложил что-нибудь нарисовать для нее. Достал из портфе-ля коробку цветных карандашей, ластик, тетрадь. Вырвал из тетради чистый лист и задумчиво посмотрел в потолок.

Спросил:

– Хочешь, я тебе нарисую Аглаю Револеновну?

– Фу! – поморщилась Оля. – Не хватало еще на эту ведьму бумагу тратить.

– Почему ведьму?

– Ее журналисты так прозвали. Мне об этом бабушка сказала, она у них в редакции гардеробщицей работает.

Потрогав кончиком указательного пальца острие карандаша, Леха согласно кивнул.

– А что, похожа, – согласился он с мнением журналистов. – Знаешь что? Давай, я тебе нарисую настоящую ведьму.

– Такую, как Аглаю Револеновна?

– Такую, как Аглая Револеновна, – сказал Леха. – Точь-в-точь.

Он еще раз потрогал пальцем острие карандаша.

Прищурившись, вниматель-но посмотрел на лежащий перед ним чистый лист бумаги и приступил к работе.

Глава третья

Картинки для Оли

Сначала он нарисовал женщину на табурете. Потом добавил к ушам сережки и, после некоторого раздумья, изменил форму губ, сделав их чуть тоньше и злее.

Увидев перед собой портрет Аглаи Револеновны, Оля восхищенно прошеп-тала: «Здорово! Но точь-в-точь не получилось».