Великан Калгама и его друзья

– А! Попался! – закричала сорока. – Ну, погоди, надёргаю я шерсти – гнездо устелю, всё какая-то польза от тебя!

– А я лапы ему искусаю! – пискнула мышь. – Пусть от боли попрыгает!

– Смотри, как бы он не притопнул тебя, – остерегла синица. – Давайте подождём Калгаму, пожалуемся на медведя – устроит великан ему выволочку, мало не покажется.

– Да когда-то ещё Калгама явится? – сказала мышь. – Нет уж, пощекочу я пятки медведю. Пусть помучается!

И она принялась кусать лапы медведя. Ух, как он завертелся, заподпрыгивал! Но мышь юркая, успевала увернуться от его притопов.

– Э! Смилуйся! – взревел медведь. – Знаю, ты добрая. Лучше помоги мне, никогда не трону ни тебя, ни твоих родичей.

– Так я и поверила! – хмыкнула мышь.

Сорока шерсть у медведя выдирает, синичка спину клюёт, мышь лапы кусает. Косолапый уже не знает, куда и деваться от них.

– Ну, задам я вам жару! – заругался он. – Сниму горшок с головы – держитесь! Не поздоровится вам, глупая мелюзга!

Синичка первой сообразила: обиженный медведь ещё лютее станет, совсем от него житья не будет.

Подозвала синичка к себе сороку с мышью:

– Посоветуемся, что делать. Только тише говорите, а то он всё услышит.

Шептались-шептались и придумали-таки месть.

– Ладно, – застрекотала сорока. – Так и быть, поможем тебе. Тут неподалеку большой валун есть. Подведём тебя к нему – разобьёшь горшок об него.

– Только не забудь: обещал не хулиганить! – напомнила хитрющая мышь.

– Хорошо, – согласился медведь, а сам думает: «Погодите! Дайте только свет белый увидеть, уж я с вами расправлюсь».

– Иди на мой голос, – сказала синичка. – Я впереди полечу, путь укажу…

Пошёл медведь за синичкой вслепую. Мышка рядом бежит, подсказывает, где кустик обойти, где камушек перешагнуть или в колдобину не попасть. Сорока тоже старается, орёт во всё горло: «Направо иди, налево сверни!»

Подвели они медведя к обрыву.

– Ну, вот и дошли, – пропищала мышка, да как хватит медведя острыми зубками за пятку – тот и свалился с верхотуры! Чуть на Калгаму не угодил. Великан воду там набирал. А тут – шмяк! – на прибрежные валуны что-то большое, мохнатое падает, и во все стороны глиняные черепки разлетаются. Во, дела! Поставил Калгама на песок мэлоки – берестяные вёдра, удивляется: медведь лежит.