Коллекция ошибок. Танцы в горизонтальной плоскости

Схлестнувшись со мной взглядом, он немедленно направился в нашу сторону. Катя это заметила, наклонилась ко мне и шепнула:

– Терпеть его не могу, мерзкий тип.

– Согласна, – шепотом ответила я. – Сейчас мы его отошьем.

Макаров уже тем временем сел за наш столик и ехидно улыбался.

– Добрый вечер, Екатерина Юрьевна. Здравствуйте, Виктория Андреевна. Где были? Гуляли по вечерней Барселоне?

– Представьте себе, – с не меньшей язвительностью ответила я. – На свете есть такие люди, которые умеют работать, а потом наслаждаться результатами своего труда и расслабляться.

Не все таскаются за своими боссами, заглядывают им в рот целыми днями и собирают сплетни по углам как баба. Ты уверен, что у тебя юридическое образование, а, Макаров? Может быть, ты на ассенизатора учился: уж больно любишь в чужом дерьме ковыряться.

Поразительно. Если бы не вино, такое не вырвалось бы у меня ни за что на свете. Олег густо покраснел: он явно не ожидал от меня такой прямоты в присутствии посторонних.

– Что вы, Виктория Андреевна, куда уж мне до вас-то в вопросах «заглядывания в рот начальству».

Только вы далеким путем пошли, окружным. Через дальних родственников, так сказать…

– Боже мой, – я засмеялась. – Это максимум, на который ты способен? Ты, Макаров, не переживай. Учитывая, что ты лижешь задницу напрямую, так сказать, непосредственному начальнику, у тебя есть все шансы меня обойти. Только смотри, мозоль на языке не натри.

– Викуся, ты о своих мозолях беспокойся. Они у тебя в более интимных и труднодоступных местах будут…

– Да, пошел ты! – отрезала я.

 – Проваливай, здесь тебе не рады.

– Высоцкая, ты самая обыкновенная шлюха! – произнес Макаров, вставая.

И тут я залепила ему пощечину. Он не ожидал этого, а потому споткнулся о ножку стула и грохнулся на колени рядом с упавшим стулом. Катя хихикнула, но Макаров быстро поднялся и двинулся на меня. Лицо его исказилось от гнева и решимости. Он уже замахнулся на меня и на мгновенье я испугалась его, но…

Но путь ему преградили два момента.

Первый – это Мирон, который вырос между нами точно из-под земли. А второй – это кулак Мирона, который точно вписался в искривленную гневом физиономию, отчего Макаров отлетел назад метра на три.

– Ты в порядке? – спросил Мирон у меня сразу же после приземления Олега на пол.

– Ага, – кивнула я и вдруг внезапно поняла, что сейчас расплачусь.

Я никогда не плачу. Никогда или очень редко. Никто еще не видел моих слез.