Коллекция ошибок. Танцы в горизонтальной плоскости

А сейчас они просто яркими блестящими бусинами выкатились из глаз. И я не поняла, по какой причине были эти слезы: то ли от обидных и несправедливых слов Макарова (что вряд ли), то ли оттого, что за меня только заступился мужчина (чего раньше еще никогда не случалось, ибо я сама всегда за себя стояла).

Катя протянула мне бокал с вином. Я залпом его опрокинула и потянулась за следующим из тех, что принес с собой из бара Мирон.

– Тебе хватит, – настойчивым тоном сказал он, перехватив мою руку.

– В порядке, – выдохнула я.

– Господа, господа, дамы! – Пузан спешил к месту заварушки. – Что случилось? Что происходит?

– Ничего, Максим Викторович, – почти проскулил Олег, поднимаясь с пола и вытирая кровь с разбитой губы. – Все в порядке.

– Вижу, что в порядке, – растянулся наш босс в улыбке. – Настоящие русские люди: поработали, выпили, подрались – патриотично. А теперь для примирения все на танцы! Ну, Виктория, Екатерина – вперед!

Катя только и успела, что схватить со стола еще один бокал с вином и залпом его выпить почти на ходу, а потом нырнула в толпу танцующих коллег и прочих туристов.

Я повернулась к Мирону и посмотрела ему в глаза. Он наклонил голову, слегка улыбнулся и за руку потянул меня к себе:

– Иди ко мне, Высоцкая, – он сгреб меня в объятия, в которых я почувствовала себя в абсолютной безопасности, и поцеловал.

Еще один поцелуй. Голова кружилась. Отчего?

«Алкоголь или Мирон?» – спросила я у своего подсознания.

– Потанцуем? – спросил он игриво, крепко держа меня за шею и заставляя (мягко, но без возможности сопротивляться) отклоняться назад.

– Какие именно танцы ты имеешь виду? – поинтересовалась я, надеясь на тот самый ответ.

– Не те, о которых ты подумала, Высоцкая, – прошептал он мне на ухо.

Я знала, что он врет.

8. Барселона, день третий

Здравствуй, первое похмелье! Как же мне было плохо, кто бы только знал. Наверное, я всегда отказывалась от алкоголя именно потому, что догадывалась о последствиях. Во рту было сухо и как будто кошки ночевали. Наверное, это еще и от сигарет. Голова была настолько тяжелой, словно вместо мозга у меня там был огромный булыжник, который еще и давил, притягивая к земле.