Великолепная пятерка. Официальная новеллизация

Волкодав ещё немного помолчал, что-то обдумывая.

– Да… Жизнь несправедлива.

– Вот Самсон и хочет восстановить справедливость. Поэтому помогает таким, как мы. – Горячо, даже с ноткой восхищения заявил сосед.

Серый громко фыркнул.

– Ладно, я считаю справедливым получить свою долю пораньше, – с этими словами пёс двинулся вперёд, бесцеремонно расталкивая очередь.

– Эй, приятель, не советую так себя вести, – кинул ему вслед пёстрый. Но волкодав молча продолжил проталкиваться к тележке с едой.

Вид у здоровяка был такой грозный, что собаки молча расступались, боясь связываться с хулиганом. Серый наглец почти пробрался к колбасе, оставив позади толпу, когда услышал откуда-то снизу:

– Эй, ты куда лезешь? Ты здесь не стоял! – крошечная, но смелая собачка была единственной, кто не сдвинулся с места и не уступил дорогу.

– Что? Ты кто вообще? – презрительно сощурившись, волкодав опустил массивную голову и уставился на кроху.

– Привет! Как тебя зовут? – раздался сбоку голос Самсона.

Волкодав повернулся. Рядом стояли тот самый рыжий пёс и великан, который вытащил тележку со склада. Серый был очень крупным, но Голиаф был больше и грозно смотрел исподлобья.

– Меня? Я Шустрый! – с вызовом рявкнул серый.

– Послушай, Шустрый! У нас так не принято. Ты что, считаешь, что ты чем-то лучше этой маленькой собаки? Почему? Потому что ты сильнее? А вот Голиаф, например, сильнее, чем ты.

В поддержку речи гигант оскалился и стал выглядеть еще более пугающим.

Волкодав нервно сглотнул и отвёл взгляд.

– Да, кажется, я не прав…

Самсон угрожающе улыбнулся, показав белоснежные клыки:

– Не кажется, а точно!

Понурившись, Шустрый отправился в конец очереди, в спину ему доносились смешки.

– Не волнуйтесь. Пока мы с вами, никто не посмеет вас обидеть! – объявил Самсон. Ответом ему стал восхищенный лай толпы.

Раздача затянулась до самого вечера, и четвёрка друзей, усталая, но довольная и сытая, уже в темноте забралась на свои лежаки, которые оборудовала в самом тёплом непродуваемом углу склада.

Кажется, только что они делились впечатлениями за день, но секунда, – и все уже мирно посапывали во сне.

Спящий Самсон улыбался: он был уже не на старой линялой подстилке, а на манеже.

– Дамы и господа! А сейчас на арене цирка дрессированная собака Самсон!

Купол шапито заволокло радужной дымкой, оркестр загремел марш, зрители, до отказа забившие зал, взорвались овациями.