Веселые истории про Петрова и Васечкина

 – Не слепой!

– Извините, – растерялся парикмахер. – Не признал. Прошу вас.

– Гусев моя фамилия! – миролюбиво объявил юнец. – А кликуха моя Гусь.

И он продемонстрировал парикмахеру внушительный кулак, на сжатых пальцах которого и вправду виднелась татуировка – «ГУСЬ».

– Понятно, – кивнул парикмахер. – Я о вас слышал. У меня стригутся Петров и Васечкин, они мне о вас рассказывали. Да вы, Гусь, садитесь, не волнуйтесь. Всё будет в лучшем виде.

– А я и не волнуюсь, – заявил Гусь. – А про Петрова и Васечкина вспоминать не надо! Они у меня ещё получат своё!

Он уселся в кресло и обеими руками разгрёб волосы на лице, обнаружив унылую веснушчатую физиономию.

Парикмахер обмотал его простынёй.

– Как будем стричь? – спросил он, пощёлкивая ножницами.

– Что за вопрос, отец?! – возмутился Гусь. – Как обычно! Точно так же как в прошлом году!

И он гордо тряхнул своими патлами.

У парикмахера вытянулось лицо.

Деревенские страдания

Петров отдыхал у бабушки в деревне.

Было ему тогда лет шесть. И вот как-то он и соседская девчонка Танька, которой только исполнилось пять, лежали под высоким раскидистым деревом в этакой рассеянной задумчивости.

Собственно, они не просто лежали, а одновременно как бы и работали – пасли домашний скот. Рядом с Петровым мирно щипала травку корова Милка, а неподалёку от Таньки паслась коза Лушка. Грело солнышко. Петров в некоторой прострации жевал травинку. Танька, что-то мурлыкая, плела венок.

Прокричал петух. Вдалеке зазвучала балалайка.

– Вась, а Вась! – повернулась к Петрову Танька.

– Ну! – отозвался Петров.

– А ты когда-нибудь женишься?

Петров задумался.

– А чё, – наконец ответил он. – Может. И женюсь.

– А ты бы на какой девочке женился? – с интересом спросила Танька.

Петров снова задумчиво пожевал травинку.

Танька терпеливо ждала.

– Я бы на той женился, – после долгой паузы сказал Петров, – у которой бы было голубенькое платьице.

– Ага, – удовлетворённо кивнула Танька, оглядев свой голубой сарафан.

– И у которой волосики бы были светленькие!

– Ага, – снова хмыкнула белобрысая Танька.

– И которая бы мне сказала: «Дорогой, бедный Васенька!» – заключил Петров.

– ДОРОГОЙ, БЕДНЫЙ ВАСЕНЬКА?!! – Танька от возмущения даже вскочила.

– Угу! – мечтательно протянул Петров. – Понимаешь, я, к примеру, устал или там расстроился, ну или ещё что-нибудь такое.