Весёна. Гудолдфейри

– Вот те и звон! – воскликнул Иван да сгоряча чуть не отправился в погоню – уж так неожиданна оказалась встреча. Однако поразмыслив, придержал своего конька:

– Стой-ко, братец! Хороша кобылка, не скрою. И возок резной на загляденье, согласен. А где ж хозяин? Не стряслась ли тут беда?

И помчал парень Сивку по лёгкому следу прямо под старую ель. Напетляла белая кобылка изрядно – с холма на холм через овраг да с горки на горку. То волною вокруг сосен след провьётся, то сквозь стену бурелома меж двух ёлочек – велики глаза у страха.

Подхрапывает конёк, чует недоброе. Хмурится Иван, всматривается в предутреннюю серость.

Волки

И ведь не зря торопился наш молодец! Поспел в самое время!

Вон он, хозяин! Совсем мальчишка. Прислонился к заснеженному стволу, дрожит не то от холода, не то от испуга, на ногах едва держится. А рядом – волки. Чёрные, мрачные да голодные. Окружили мальца, клыками щёлкают, глаза злые. А ближе не идут, боятся – раскидал тот вокруг себя рукавички и поясок – яркокрасные как огненные угольки из печки.

Да и одёжка на бедняжке не простая – шапка и тулупчик атласные, мехом собольим оторочены.

– Эвон, никак купецкий али богатея какого сынок пропадает, – смекнул Иван. И направил горячего конька прямо на стаю.

А вожак уж решился пробраться за огоньки! Да только поздно – получил витым кнутовищем по хребту, взвыл от боли. Другой волчище попал под сивково копыто да так и остался лежать. Отскочили остальные. Сгрёб Иван парнишку в охапку, бросил на дровни, подхватил спасительные рукавички – и ходу!

Выскользнули сани на твёрдую дорожку, наезженную.

Рванул гривастый, только свист в ушах да морозные клубы во все стороны.

– Йэх! – крикнул Иван, поигрывая плетью. – Вывози, кривая, с вывертом до Нижнего!

Сунулась стая вдогон, да вожак сразу подсел, захромал на один бок. Пробежали волки ещё чуток и отстали совсем…

– Ага? Как мы их, паря? – повернулся Иван к мальчонке, а тот уж в беспамятстве – понятно, натерпелся ужасов, не ждал вызволенья.

Пришлось нашему молодцу и за няньку потрудиться, и за лекаря – растёр бедолаге щёчки и ручки, влил-не пожалел пару глотков крепкой бражки, прикрыл полой тёплого тулупа.

Очнулся мальчонка, прижался к своему избавителю, слова сказать не может, только слёзы текут да льдинками застывают.

– Это ты, паря, брось, – пожурил его Иван. – Что ж воду лить после пожара? Сам-то кто будешь? Откуда?

– Морозовы мы, – еле слышно прошептал тот и чуть кивнул вперёд. – Оттуда.