Весёна. Гудолдфейри

– Ясно, – усмехнулся Иван. – Туда и едем…

А сколь долго ехать-то и не поймёшь – по небу вроде и утро поспело, а вокруг темнотища – выколи глаз. Одна радость, что дело доброе за душой да впереди дорожка ровная.

Вдруг Сивко остановился, седоки чуть не выпали – кончился путь крепкими тесовыми воротами.

– Оюшки! – воскликнул Иван. – Что за чудо среди леса?

– Дядьки Капели двор, – выдохнул мальчонка. – Ох и будет крику…

– Бог не выдаст, – Иван слез с дровен и шагнул к воротной калитке. Протянул было руку к медному заиндевелому кольцу.

– Стой, Иванушко! – испуганно крикнул малой.

– Ну?

– Не трогай кольца!

– А что ж так? – усмехнулся парень.

– Собаки у дядьки здоровенные да злющие.

– Эка напужал. Не волки ведь, – И он крепко ухватился за резное кольцо…

Виденье

Ох и ядрёна ты водичка, бражка заречная! Словно кто морозной рукавицей по лицу прошёлся. Встряхнулся молодец, похлопал себя по щекам, огляделся – сидит в своих дровнях. А Сивко замер, тычется мордой в отцовы ворота, храпает, хвостом машет в нетерпении.

Добрались до дому, стало быть.

День прошёл, другой миновал, за ним третий. Не поминаются Ивану ни кобылка с колокольцами, ни волки, ни барчонок. Будто и не было ночной оказии.

А как Святки отошли, затосковал наш молодец незнамо почему. Пойдёт куда-то с дружками, задумается и мимо шагает. Начнёт делать что-нибудь и бросит как не начинал, а то хуже – вконец испортачит. Тятька ругнёт малость, пихнёт под бок – работа, глядишь, наладится. Да надолго ли?

Матушка, та посметливее.

Бабье-то сердце к чувствам сподручнее. Нашла вечор минутку, да подсела к сыночку поближе с разговором.

– Уж я-то знаю её, Ванечка?

– Кого, маменька?

– Кого невестить будем, сыночек. Таисью, кузнеца дочь? Или Машеньку, что у Апраксии-солдатки?

– Нет.

– Неужели из другого села приглядел девицу?

– Сам не ведаю, мамо.

– Да как же так?

– Ох, не хочется зазряшные тары-бары разводить…

– А ты разведи, а я послушаю. А что скажешь, там и посоветую.

До свадеб-то цельное лето впереди. Авось успеем всё рядком решить… А ты не молчи, разговаривай.

– Сон – не сон… Приснилось… да уж больно явственно… Вот ездили-то намедни Матрёну от зареченских избавлять, помнишь? А с праздников Святых видел я, матушка, виденье. Дивное как в сказке… Что в светлом тереме я, в богатых хоромах, а будто меня там и нет. Ходят двое где-то рядом, беседуют неспешно меж собой, а то ко мне подойдут и смотрят участливо как на хворого.