Ветер снимает шляпу

А если благодаря ветру привидение освобождается от вопросов, мучающих его до ломки хвоста, то такой ветер вправе называться «вольным». Он может сам выбирать, где и с какой силой будет дуть. Хоть на самом Нептуне! А может и вовсе раствориться в воздухе, оставив «вольную песнь» взамен своего дыхания.

– А вы… вольный? – робко спросил Он Близзарда.

– Нет. Мои привидения, а их у меня уже три сотни, не собираются на покой! Бесстыжие. Им просто хорошо и весело. Есть среди них и бывшие артисты, и военачальники, алхимики и даже убийцы! Я их всех люблю, – признался Близзард.

– А мне что делать? – с недоумением прошептал Он.

– Дуть, как все нормальные ветры… – процедил Борей.

– Зима устала. Да, сегодня лишь первое декабря. Но злыдня уже задумалась о покое, – протянул Близзард. – Если хочешь жить достойно, найди себе прехорошенькое привидение. Может, оно и научит тебя уму-разуму. А там, глядишь, ты и поймёшь – во имя чего или кого тебе дуть. Я вижу, ты ветер. Крошечный, но не мелкий. Как только найдёшь себя, назови своё имя.

Не успел Близзард договорить, как колокола Церкви За серым ильмом вновь запели свою предрождественскую песнь. Ветры вздрогнули. В небо чёрными брызгами ворвались громадные птицы. Это были вороны – стражи церкви и верные друзья святого отца Годфри Олдмена.

Птицы спланировали над церковью. И, опустившись на коренастую башню, давай переминаться с ноги на ногу. В такт поющим колоколам.

– Красиво звонят эти колокола, – заметил Близзард.

– Красиво, – заворожённо повторил ветер. – Я хотел бы взглянуть на них поближе. Но эти птицы… они кажутся мне неприветливыми.

– Какой же он трус! – присвистнул Сирокко.

– Вороны не птицы. Они почти что люди, только крылатые, – усмехнулся Близзард, – Запомни, парень: там, где вороны, всегда найдётся и привидение.

– Красиво звонят, – вновь произнёс Он. – Так, может, я полечу?

– А кто ж тебя держит-то, ветер? Только шляпу сними! – расхохотался Близзард.

Да так сильно, что случайно сломал старому серому ильму парочку верхних ветвей.

А Он, поклонившись буйным ветрам, взмыл к самым облакам.

Но ни шляпа, ни пальто, ни перчатки не спешили покидать его. Они будто приклеились на самый лучший в мире клей. Вот так и приземлился Он на башню с колоколами – в шляпе и скомканном пальто. Правда, никому до него и дела не было.