Ты принадлежишь мне!

И что это мне дает? Да ни хрена не дает!

За размышлениями не замечаю, как хлопает дверь, а в помещении становится слишком тихо. Но не настолько, чтобы я не могла услышать горестный вздох Тарасенко.

– Кристина, ты довольна?

Вот только я не собираюсь с ним разговаривать. Еще этого не хватало. Обрыбится!

– Крис, не надо делать вид, что спишь, я прекрасно слышу твое злое сопение.

Черт! Эмоции слишком шкалят, и я действительно громко дышу через нос. Надо как-то успокаиваться. Как там было у одного известного психолога? Сделать глубокий вдох, немного подержать воздух в легких, медленно выдохнуть…

– Вообще-то я хотел с тобой поговорить, – не унимается Тарасенко.

 – Но раз ты решила пообщаться в таких экстремальных условиях, то ладно, бог с тобой, я согласен. Может, так оно даже лучше. Ты не видишь меня, я не вижу тебя… Черт! – шипит он с раздражением. – Вот же дрянь этот твой перцовый баллончик!

Не удержавшись, со злорадством выдыхаю:

– Так тебе и надо, и это еще мало! Были бы силы, убила бы нахрен! Ненавижу тебя!

– Крис… – пытается прервать меня Тарасенко.

– Ненавижу! Ненавижу! Ненавижу! И слышать не хочу!

– Крис! – недовольно рычит он уже громче, пытаясь меня перебить.

Но я не собираюсь его слушать.

– Пошел на хрен, ублюдок! Лучше такси мне вызови! Лживая скотина!

– Крис, прекрати, ты как хабалка разговариваешь, у меня уже уши вянут!

– Еще тебя не спросила, как мне разговаривать! Уж кто-кто, а ты, падаль, заслуживаешь не разговоров, а смерти!

– Крис, ты не права, – с тоской в голосе выдыхает он.

Мне становится смешно и горько от этого разговора. Ведь он у нас уже был. Почти один в один. Ну, может быть, я тогда еще не умела материться. Однако сути это не меняет. Тринадцать лет назад он пытался мне сказать, что ни в чем не виноват. Что он понятия не имел о том, что задумал его младший братец. Ага, как же. Уже поверила…

– Права! И я знаю, что права! И никогда тебе не поверю! – зло кричу я в ответ. – А теперь заткнись, я больше не желаю тебя слушать и разговаривать с тобой!

– Хорошо, как скажешь.

Больше ты от меня ни слова оправдания не услышишь, пока сама не попросишь, – с шумом выдыхает он. И, как по заказу, в помещении наступает тишина.

Только какая-то она слишком настораживающая и гнетущая. Будто Тарасенко особо и не собирался со мной спорить, а так, для галочки это сделал. И сразу же успокоился.

Не нравится мне это, ой как не нравится.

Надо линять домой, в родной Новосибирск, и как можно скорее.