Виктория-Стич. Две королевы

И всё же больше всего Виктории-Стич нравились вещицы, которые Наоми смастерила для неё своими руками – чёрное, отделанное серебряными звёздочками покрывало на кровати, такие же подушечки на креслах и атласные шторы на окнах. Во всём этом было что-то особенное. Наоми немало потрудилась, соскребая со стен старые обои с розочками и отдирая с пола старые пыльные ковры. Теперь спальня была отделана в готическом стиле – тёмные обои в полоску и выложенный чёрными и белыми плитками пол в холле. Стены ванной она выкрасила в тёмно-синий цвет ночного неба, украсив их гвоздиками-звёздочками, а посреди этого великолепия стояла чашка-ванна.

Виктория-Стич её обожала! А ещё Наоми скроила для неё из лоскутка фланели мягкое полотенце.

– Конечно, этот кукольный домик не может соперничать с твоим прекрасным и удобным дворцом в Висклинг-Вуде, – посетовала Наоми.

– А мне он нравится, – ответила Виктория-Стич.

* * *

Дни складывались в недели, а недели – в месяцы. Виктория-Стич по-прежнему жила у Наоми, и Наоми уже перестала спрашивать, когда она собирается её покинуть.

Пока Наоми была в школе, Виктория-Стич неплохо проводила время в одиночестве. Заниматься она могла всем, чем ей заблагорассудится, – при условии, что мама Наоми ничего не заметит. Она подолгу оставалась в кукольном домике, придумывая себе красивые необычные наряды. А иногда выскальзывала через щель для писем на улицу и летела на пляж, чтобы поглядеть на волны и подумать о Селестине: как ей живётся в Висклинг-Вуде теперь, когда она стала королевой? Это было так странно – оказаться вдали от своей сестры-близнеца. Странно и больно.

По вечерам и выходным дням, если только Наоми не убегала к своим друзьям, они с Викторией-Стич подолгу сидели вместе. Виктория-Стич показывала ей эскизы платьев, а Наоми доставала коробку с лоскутками и старалась воплотить эти наброски в ткани. С каждым днём шитьё удавалось ей всё лучше и лучше, и иногда Виктория-Стич была моделью для примерки её творений.

– Ты моя муза! – рассмеялась она однажды вечером, когда Виктория позировала ей в струящемся платье с большими фестончатыми крыльями за плечами, которые Наоми сплошь расшила блёстками наподобие русалочьей чешуи.

– Так ведь я и сама произведение искусства, – сказала Виктория-Стич, трепеща длинными ресницами.

Наоми счастливо улыбалась, делая в блокноте набросок за наброском, как вдруг раздался стук в дверь, и вошла её мама. Виктория-Стич едва успела шмыгнуть за стакан с карандашами.