Королева-злодейка должна умереть, или Выйти замуж

Вместо этого я даже начала испытывать те же эмоции, что и испытывала главная героиня – ревность и обиду …

Это было так странно и необычно. Хорошо, что я понимала – эти эмоции не мои. Я лишь актриса с отведенной ролью.

Перед сном я загадала, что не хочу просыпаться в своей пустой квартире. Не желаю возвращаться в свой серый и унылый мир. Я хочу быть тут.

Мне нравится быть императрицей. Нравится чувствовать заботу от других людей. Здесь я не одна. Здесь я в настоящей сказке.

Проснувшись, я улыбнулась.

Ведь из сказки меня так и не выгнали. Я все еще лежала на огромной постели с балдахином в той мягкой сорочке, что меня уложили спать. И чувствовала себя посвежевшей и полностью отдохнувшей.

А мысли о родителях и сестренке посерели, выцвели. Словно все это случилось где-то в другой жизни.

Долго понежиться мне не дали фрейлины, которые пришли помочь мне с утренним моционом.

Пока меня наряжали в шикарное пышное серебристое платье и укладывали волосы в не менее шикарную прическу достойную лишь императрицы, дамы, не стесняясь откровенно рассказывали мне все сплетни, что услышали про главную героиню.

Да еще и в таких красках, что мне даже невольно стало её жаль.

Я вспомнила, как кусали её в книге фрейлины императрицы, и как они подсмеивались над её манерами, постоянно заставляя чувствовать себя неуютно и доводя до слез бедняжку. От чего сильно злился император и еще больше ненавидел свою жену.

Мне надо как-то их угомонить, ну или хотя бы снизить градус ненависти. Потому что добром это не кончится.

Уж я-то знаю конец книги.

А они продолжали на ходу перечислять мне собранные сплетни:

– Вполне возможно – она долговая преступница. Скорее всего, она попала в лес, спасаясь бегством.

– Охотничьи угодья принадлежат барону Рэму, может быть она сбежала с одной из его каменоломен или псарен?

– Или из Веселого дома?

– Если она сбежавшая преступница, то ее надо немедленно предать суду. Я не могу поверить в то, что император сжалился над ней и привез во дворец.

– У него доброе сердце, – умудрилась вставить я между щебетанием женщин одну фразу, правда меня мало кто слушал, они продолжали щебетать о своем.

– Неважно, насколько она красива, вы прекраснее любой из дам в нашем государстве!

– Во всем мире!

– Его Величество забудет о ней, как только увидит вас в этом платье, и в этих прелестных драгоценностях.

Ну вот, вроде тему поменяли, и то хлеб.

На себя в зеркале я любовалась не без удовольствия.