За поворотом

Тоже мне, избранные. В палатках и обледенелых вещмешках спать!

– Валентина Петровна, отметьте, – перебивает монолог биолога семиклассница. –Я высыпала!

– Хорошо, хорошо.

Поставив в тетради палочку, она обернулась ко мне:

– Ну, вот, поговорили. Выдалась минутка. А теперь надо идти к ребятам. Телега полная, сейчас уедет.

– Погодите, а варежки! Спасибо, очень теплые.

Доверху наполненная телега, грузно переваливаясь через развороченные ряды, медленно движется за трактором к дороге. Сыпать картошку некуда.

Наконец – то можно передохнуть: сесть на ведро и не вынимать руки из карманов и не поднимать тяжеленные облепленные землею сапоги.

Моя радость была недолгой. Я и не заметила, что трактор с пустой тележкой уже давно стоял позади меня. Но почему здесь, на краю поля? Ребятам ведь далеко носить ведра! Недовольная, вскакиваю и командным голосом кричу трактористу, махая рукой:

– Сюда! На середину! На середину вывози телегу!

Трактор стоит, тракторист неподвижно сидит, будто и не слышит мои вопли и не видит меня.

Иду сама к телеге, решительно размахивая руками, готовая отдавать приказы – и замираю от неожиданности, услышав мурлыкающий голос:

– А, это Вы, Эльвира Григорьева!

В телогрейке и шапке – ушанке хоть и трудно узнать мужа директрисы, да и видела я его всего один раз, но вот тембр ни с чем не сравнить.

Он ловко спрыгивает с крыла машины как раз передо мной. Оказывается, мы одного с ним роста и уши у него оттопыренные, как у школьника.

– Здравствуйте, здравствуйте! Вижу, вижу, что узнали.

Вот так встреча! Как работается, как живется в моем доме?

– В Вашем?

– Конечно. Это же дом моей бабки. Значит, мой.

В доказательство он похлопал по фаре трактора и уставился на меня, не мигая.

«Какие синие- синие глаза. Да, в таких глазах не мудрено утонуть, – подумала я, вспоминая печальную исповедь директрисы.

От такого пристально – изучающего взгляда стало не по себе. Я почему-то испугалась.

– Ну, так что? Завтра я могу наведаться в свой дом, проверить, все ли в порядке в нем?

Этот решительный нагло-нежный тенорок напрягает: опять в доме будут посторонние.

Нет, этого допускать нельзя.

– Нет, не можете. Все вопросы по собственности решайте с Надеждой Ивановной. А к нам приходить не надо.

–Ну, ну, Григорьевна! Что ж так грубо?! Познакомимся, подружимся. А? – говорит Иван последнюю фразу ласково, делает шаг вперед и, к своему ужасу, я вижу только красивые бездонно-синие глаза. Они притягивают, обволакивают.