За поворотом

Еще мгновение – и я с испугом делаю шаг назад.

– Нет, нет. Это будет лишним.

– Эльвира Григорьевна, отметьте! – кричит ученик, спасая меня, и высыпает в тележку очередное ведро.

Я отмечаю и слышу совсем близко:

– Подумай! Со мной лучше дружить. А то ведь недолго и на улице оказаться!

Конечно, настроение испорчено на весь день. Неужели опять переносить книги, тетради, кастрюли, постель! «Ничего, надо поговорить об этом с директрисой. Пусть сама решает», – нашла я выход и успокоилась, не подумав о цели и мотивах такого поведения тракториста.

Глава 5

Через два дня колхоз, выполняя Постановление партии и правительства, привез нам машину дров-чурок, которые надо было нарубить и сложить в поленницу, приготовиться к зиме.

Великолепный тренажер! Шикарная зарядка для бывшего студента до самых холодов! Гора поленьев таяла, а мастерство мужа в рубке дров, как и его физическая мощь, неуклонно росло.

Намашется топором, бежит в дом, разрезает булку черного хлеба вдоль, основательно размазывает по ней пачку масла и заливает сверху медом.

Сидит за столом, жует, запивает парным молоком, жмурится от удовольствия. Никогда еще не видела столько блаженства на лице от еды.

Месяц такой жизни – и гардероб мужа пришлось полностью менять. Он млел, глядя на себя в зеркало, от своего солидного вида. Теперь он не мальчик, но муж. Свежий воздух, физический труд, умеренный, конечно, и молоко с медом увеличили его и в высоту, и в ширину. Он выглядел представительным, холеным интеллигентом в очках, а не тощим, изможденным студентом – бессребреником, укравшим в нашей комнате общежития булку хлеба со стола, пока я, дежурная, готовила суп на кухне.

Прихожу – нет хлеба. Когда мы нашли воришку, от булки остались крохи. Он сидел на подоконнике лестничной площадки и виновато моргал, растопырив руки:

– Девчонки, я же не хотел, я же не нарочно. Понимаете, даже не помню, как он у меня в руках оказался.

Пришлось вести голодного бедуина в комнату и кормить.

И вот сидим мы как-то вечером около печки, греемся, я после полевых работ закоченела, а Женя отдыхал, как он говорил, от тупой деревенской работы.

Треск березовых дров, язычки пламени, тишина, уют, покой. Чайник шумит, вот-вот закипит. Морозов еще нет, но холодно. Листья на деревьях вроде бы и висят, но блеклые, унылые. А в доме тепло, и на загнетке у меня всегда стоит десятилитровая кастрюля с горячей водой, на всякий случай.

Осеннюю идиллию прервал стук в дверь, постучали, настойчиво, торопливо.