Возвращение клипера «Кречет»

Но к этому счастью иногда примешивался страх: не случилось бы чего-нибудь. Очень уж хрупкий, беззащитный какой-то этот человечий ребенок.

При таких мыслях Гоша нервно открывал табакерку и нюхал ядовитый табак – смесь тертого манильского троса и листьев южноазиатской травы, которая называется «папоротник ада».

…Сейчас Гоша опять поглядывал на Владика с тревогой. Сидит такое существо: голова – одуванчик с очками, шея – как у птенца, а весу в нем – как в летучей рыбке. Много ли такому надо, чтобы заболеть от пресной воды?

Гоша покачал колпачком с кисточкой и взял с полки табакерку.

Владик знал, что табакерка выточена из куска бимса – палубной балки от «Кречета». Гоша насыпал на сустав указательного пальца щепотку желтой пыли и втянул ее поочередно обеими ноздрями. Потом начал краснеть и раздуваться.

Владик зажмурился и заткнул уши. От Гошиного чиха всегда выгибались наружу стены башенки, а флюгер начинал вертеться и визжать даже при полном штиле…

– А-а-а… а-апчхи-бум-трах!!

Воздушной волной Владика передвинуло на койке.

Сушилка с сандалетами улетела к двери. Сломанные часы задребезжали и целую минуту тикали, как новые.

– Ну вот, все рифмы из головы совсем повылетали, – со скрытым облегчением сказал Владик. – Теперь ничего не получится. Не раньше чем к вечеру что-нибудь придумаю…

– Ну, можно и к вечеру, – согласился Гоша. – Только, Владик… ты это самое… когда придумаешь, другим не говори, ладно? А то поэты всякие бывают, услышат и сунут мою рифму в свои стихи. А я опять ни с чем…

– Ни единому человеку не скажу, – пообещал Владик.

Гоша снова посмотрел на него как на летучую рыбку. И улыбнулся:

– Ну, почему ни единому. Надежному-то можно. Если он… это самое… скажем, твой хороший друг. – Гоша был не ревнив. Он понимал, что кроме него у Владика могут быть друзья.

Владик вздохнул:

– А у меня таких хороших, как ты, больше нет.

– Да ну уж, – пробормотал Гоша и начал внутри таять, как медуза на солнышке. – Как это нет? А ребята?

– Ребята… – печально сказал Владик – С Витькой я за партой за одной целых два года сидел, а недавно он меня предал.

– Как это? – ахнул Гоша.

– Я с физкультуры сбежал, пошел на берег дырчатый камень «куриный бог» поискать да на крабов посмотреть. А этот… бывший друг… потом на классном часе взял да про меня выступил. Я, говорит, не хочу, чтоб Арешкин стал прогульщиком, и обязан принципиально сказать всю правду, потому что это и есть настоящая дружба… Я теперь со Светкой Матюхиной сижу.