Возвращение колобка

– Вот и я о том, – участковый задумчиво почесал лысину, соображая, чего это они вспомнили лису.

– Ну так вот, – оживился дед, указав на дверь в светлицу. – А этот говорит, что колобок он, и сбежал мол сам.

– То есть как? – участковый свел брови. – Он же из теста. Это все равно, что булка или калач сбежит.

– Ну так и я говорю, что брешет, – согласился дед.

– Погодите-ка, – сказала бабка так уверенно и твердо, что мужики сразу повернули к ней лица. – Я ведь тогда не только по сусекам, я и с полу мела.

Мука вышла темная, зато теста больше. А вдруг я каких бактериев или споров туда намела? (Участковый и дед ошалело смотрели на старуху, заговорившую языком науки) Может, потому он и ожил?

Мужики некоторое время молча смотрели друг на друга, затем участковый встряхнул головой и спросил:

– А этот ваш, часом не заразный?

– Да брось ты, – махнул рукой дед. – Не он это вовсе. Как увидишь, сам поймешь.

– Ну, пойдем смотреть, – Оправив китель и выровняв фуражку, участковый дернулся к двери, но тут же остановился.

Постоял и неожиданно вежливо пропустил хозяев вперед.

Когда в открывшуюся дверь проворно заскочили дед с бабкой и тут же шмыгнули по сторонам, взору поднявшегося Кольки предстал сухопарый мужичок в мешковатом кителе, висевшем на ровных, как у пугала, плечах. Фуражка с красным околышком, впалые щеки, сжатые губы и цепкие глаза, в которых мелькнул испуг.

Переступив порог и прокашлявшись, он заявил командирским голосом:

– Лейтенант Пишкин Егор Дмитриевич.

Участковый.

– Колобов, Николай Николаевич.

– Колобов, значит? – Сев на край лавки, Пишкин положил на стол фуражку и пригладил жидкую боковую прядь над лысиной. – Значит вы, гражданин Колобов, утверждаете, что Агафья и Прокопий Лычковы вам родственники?

– Так если они меня слепили, испекли и на окошко положили, кто они мне? – спросил Колька и для верности добавил:

– Ну, это когда я колобком был.

Помолчав, лейтенант вдруг стал нервно шарить по столу.

– Папка где?

– Ты без папки был, – ответила Агафья. – Ей-ей без папки.

– Расслабился, – поднявшись, он набросил фуражку. – Давно протоколов не писал.

– Какой протокол? – испуганно спросил Колька. – Я разве что-то натворил?

Не ответив, Пишкин велел деду не спускать с субъекта глаз, чтоб тот не смылся. Дед поднял с пола маузер и вновь направил на Кольку. Лейтенант одобрительно кивнул и скрылся в сенях. Бабка побежала его проводить.