Возвращение колобка

– Мы тут, значит, голодовали, муку последнюю на него извели, а он покатился…

– Так, дальше, – поднял глаза участковый.

– Ну вот, – заикаясь, продолжил Колька. – Покатился я по дорожке, а тут заяц навстречу. Губы раззявил, зубами сверкнул. Как сейчас помню. Ну, думаю, конец мне настал, сожрет. А разогнался я хорошо, возможно потому и увернулся. Так он еще метров сто за мной бежал, пока одышка не одолела.

– Вот косая сволочина! – не сдержался дед.

– М-да, – нахмурился Пишкин. – Неплохо бы зайца еще разок допросить, только кто знает, где его теперь леший носит, – сказал участковый и погрузился в писанину, старательно выводя букву за буквой.

– А заяц, он что? – с недоверием спросил Колька. – Разговаривать может?

– Иной раз случается, – усмехнулся дед. – Его как на слова пробьет, так он из лесу выходит. В первый раз, когда еще никто не знал, как-то вечерком выскочил да бухгалтера на хер послал. Тот как был в костюме с галстуком, так в лужу и сел. С тех пор галстук не носит. А главное – тверёзый был бухгалтер, был бы датый, решили бы что белочку словил.

Но фельшер все равно его под наблюдение взял. – Дед значимо постучал пальцем в висок. – Долго наблюдал, пока заяц сам к фельшеру выскочил да настойки боярышника спросил, мол ревматизм лечить.

Дед сделал паузу, глядя на отвисшую челюсть Кольки.

– А тут, по осени, зайца так прошибло, что на площади под Ильичем проповедовать начал. Спер со стола в правлении красного сукна, обмотался, да стал склонять народ к буддизму.

– Склонил кого-нибудь? – серьезно спросил Колька.

Дед прокашлялся, давясь смехом.

– Дак его тогда одна Агафья слушать осталась, вот он ей, дуре старой, краденую статуйку и продал (дед кивнул на полочку с Буддой), а сам купил водки, нажрался и полгода его не видели.

Бабка погрозила кулаком, а Колька спросил:

– Бабуль, а зачем тебе Будда, ты ж вроде как другой веры…

– Да по мне, что буда, что муда. А мужичок интересный. Ненашенский весь какой-то. И коленки гляди как растопырил: одна туды, другая сюды.

У меня так не вышло.

– Чего ж не вышло то? Ой, уморила, – заливался дед во весь беззубый рот. – Одной ногой вышло. Ты вспомни, как мы с Нюркой тебя потом два часа разгибали. Орала, как резаная.

– А ты, старый, сам вспомни…

– Так, – закончив писать, прервал веселье Пишкин. – Продолжаем допрос. Значит, заяц на твою жизнь покушался? Так?

– Ну да. Покушался. А потом еще волк и медведь тоже.

– Ты гляди-ка, вся тройка синюшная, – снова встрял дед.