Магия в наследство

– Тогда, может, слезешь?

И чего он припёрся? В прошлый раз вроде разобрались. Каждый получил своё.

Тео непроизвольно подвигал челюстью.

Не хотелось спускаться вниз. На лошади он чувствовал себя надёжней: и выше, и быстрее, и крупнее.

Ну да, Тео побаивался Ричарда. Кроме умения нравиться и соблазнять, а также внушительного состояния, которое перейдёт к нему по наследству, он не обладал ничем примечательным, что мог бы противопоставить силе. Даже не столько магической, сколько элементарной – физической.

– Чего тебе? – Тео всё-таки спрыгнул с лошади, но остался стоять рядом, успокаивающе поглаживал нервно подрагивающий серый бок.

Ричард отпустил повод, чуть отодвинулся в сторону. Испуганные метания Русалки и ему не доставляли удовольствия.

– Где ты взял заговорённый ошейник? Точнее, у кого?

Руки Гаргетт убрал в карманы, словно намекал на то, что не планирует их распускать. И вообще, какой-то чересчур сдержанный, вежливый и благовоспитанный. Только взгляд по-обычному цепкий, глаза чуть прищурил – прицелился.

Тео прекрасно помнил, что обещание молчать с него не брали, даже ни полусловом не обмолвились, что он должен держать в тайне хоть какую-то информацию. Ну и чего тогда он будет скрывать?

***

А на душе-то как погано, дальше некуда. После того, как Ричард сложил всё, что узнал от Павла и Тео, и прибавил когда-то случайно услышанное самим.

Девушку найти он даже не пытался – пустая трата времени. Та – всего лишь исполнительница, наверняка специально нанятая, и без неё всё ясно.

А главное, не надо узнавать адрес, Ричард его прекрасно помнил. Если, конечно, она по-прежнему жила там.

Скорее всего, жила, именно там. Ричард уверен был почти на сто процентов. Не стала прятаться и скрываться, даже с Павлом общалась сама, не прибегая к услугам посредников. Самонадеянно и безбоязненно.

Улица, дом, подъезд ? всё, как и раньше, только окружающий пейзаж поменялся с летнего на осенний.

Ричард поднялся на нужный этаж, подошёл к двери, надавил на кнопку звонка – нежданный гость, – стараясь не думать, что будет делать, когда дверь откроется.

Приготовленное «почему» получалось слишком всеобъемлющим. Его можно было дополнить кучей словосочетаний, соотнести много с чем, если не конкретизировать самому, а предоставить выбор адресату.

А дверь всё-таки открылась. Неторопливо, но легкомысленно широко.

Несколько мгновений молчания – попытка затушить вспыхнувшие в глазах чувства потрясения и страха.

У неё получилось.