Волшебная книга Коти и Моти

Мотя был розовым и смешным, немного неуклюжим и вместо лапок с коготочками у него были неудобные копытца.

Хорошо, что боковые ветки дерева были достаточно широкими, для того, чтобы Мотя мог по ним свободно гулять. И еще хорошо, что в нижнем дупле Ду было много места. Там они спали по ночам, греясь друг об друга, потому что за жарким летом вдруг резко наступила осень и по ночам стало холодно, а Мотя не имел шубки. Поэтому, просыпаясь и мягко потягиваясь, Котя обычно спрашивал друга:

– Ты еще не отрастил себе шубку? И как же ты будешь без шубки, Мотя?

А Мотя в ответ на это хрюкал и возился, доедая вчерашние желуди.

– Глупости какие! – Говорил он обычно в ответ. – У моей мамы не было шубки, у папы не было шубки, и у дедушки не было, и у прадедушки… Так откуда ей у меня взяться?

– И где твои мама и папа? – Спрашивал в ответ Котя, вылизывая свою красивую шубку, на кончиках лапок черную, а на спинке и животике белую. – И как они выглядят вообще?

И тут Мотя обижался, потому что не помнил, как зовут маму и как выглядит папа, тем более не знал он своих дедушек и бабушек.

Но ворона Клава всегда каркала, как должно быть плохо, тем, кто не помнит своих родных. «Таким вообще нет места на дереве», – утверждала она. И потому Мотя придумал, что он их помнит и каждый раз врал, становясь еще более розовым, чем обычно.

– А у меня какая шубка, посмотри. – Хвастался Котя. – И белая, и черная, и такая гладкая и легкая. Сейчас будет холодно и я согреюсь, а ты что будешь делать?

– А я в дупле спрячусь и здесь буду ждать, пока холод пройдет.

Так они обычно разговаривали утром, а потом выходили на ветки Ду, чтобы встретить первые лучи солнца и послушать, как поют наперебой пичужки, как грызет орешки белка, да возмущенно каркает Клава, собирая веточки для гнезда. Котя точил коготочки и прыгал с ветки на ветку, обходя свои владения, а Мотя до обеда занимался заготовкой желудей, ведь чем быстрее он рос, тем больше желудей требовалось ему для еды.

Котя ел мало, в основном червей и жуков, с которыми не был знаком, а вот желуди он совсем не ел. Как-то попробовал грызть, но были они такие не вкусные и зеленые, что сразу выплюнул.

– Вышли, хищники! – Каркала Клава, свесившись с верхней ветки. Каждое утро она называла их этим неприятным и странным словом, которое Котя от нее первый раз и услышал. Надо было просто не отвечать, и старая Клава через какое-то время успокаивалась.