Волшебное дуновение

Волшебное дуновение

Ольга Зверлина

Какой выбор сделать, если ценой твоего дарования становятся жизнь и смерть? Как поступить, если внезапно ты перестал быть самим собой? И так ли уж обязательно следовать строгим правилам общества, чтобы стать счастливым? На эти и на другие вопросы ответит вам небольшой сборник сказок для взрослых: он о маленьких чудесах мира, о волшебстве. В нём есть и городские волшебные истории, и театральные. А некоторые сказки можно читать всей семьёй, удобно устроившись на диване долгим зимним или осенним вечером…

От автора

Добрые читатели!

Эта небольшая книга сказок собиралась потихоньку, год за годом, и предназначена она не для маленьких детей, а для людей взрослых.

Ведь бывают же такие взрослые, которым нравятся именно сказки и всякие занимательные истории? А в этом сборнике они есть.

Впрочем, некоторые сказки вы можете читать и вместе с детьми, всей семьёй – такие, как «Суфлёрушко, театральный домовой», «Лепушок» и «Замарашек».

Но не будем забегать вперёд – вас ждёт книга.

Иллюстрации сделаны самим автором, поэтому не судите строго – мне всего лишь хотелось набросать лица своих героев такими, какими они мне виделись. И возможно, в будущем эту книгу проиллюстрирует другой художник, умелый рисовальщик. Только пусть сначала прочтёт первую сказку сборника, посвящённую именно рисовальщикам.

А пока – переворачивайте страницу…

Ротбур-рисовальщик

рисовальная сказка

Руки у Ротбура были странные, бледные; пальцы длинные, узловатые, каждый – точно сам по себе.

– Быть тебе, детка, музыкантом, – кивала, ласково поглаживая его ладони, старая подслеповатая тётка.

А он стал рисовать. Взял как-то обломок карандаша, заскрипел-зашуршал по бумаге. И родился из хаоса быстрых штрихов и точек насупленный тёткин кот.

Соседи так и ахнули – талант! Надо мальчика учить, говорят. А чему тут учить, когда руки сами на бумажном листе живой мир творят?

И Ротбур рисовал – рисовал всем, что под руку попадётся: и углём, и мелком, и даже обгоревшей спичкой.

Сперва – несмело: в тетрадках – на полях, на пустых коробках, на обоях. А порой – и на старых билетах.

Ему не было тесно: за постепенно проясняющимся «глазком» маленького рисунка Ротбуру виделся огромный мир. Целый мир, скрытый от других. Рисовальщик лишь открывал в него окошечко.