Зови меня Шинигами. Дикая охота

Так Кира и металась весь сон, пытаясь отыскать в пустоте несуществующего ребёнка, и проснулась ещё больше растревоженная. Рывком подскочила, будто и наяву собиралась куда-то бежать. Сердце бешено колотилось, и уши по-прежнему старались уловить плач.

Но нет, кругом тишина. Точнее сдержанные шуршание и шелест, типичные звуки для просыпающегося вагона. Хлопнула дверь в тамбур, кто-то прошёл мимо, помахивая полотенцем, на соседней полке женщина аккуратно сворачивала одеяло, а на боковой всё ещё безмятежно дрых мужичок средних лет.

Что за нелепость? Конечно, случается такое: носишься во сне, пытаясь поймать нечто неуловимое. Но почему ребёнок? У Киры в мыслях нет никаких детей. А, может, где-то в вагоне ночью действительно плакал малыш, и его всхлипы навеяли Кирин сон?

Она и в реальности вертела головой, оглядывалась по сторонам, когда сходила с поезда, когда стояла на перроне. Отчего-то казалось важным непременно убедиться, что настоящий ребёнок и правда существует, но в густой суетливой толпе так ничего и не разглядела.

Тоже как во сне. Только там было пусто, а здесь – слишком много всего. Но не маяться же бесконечно из-за подобной ерунды, не гоняться же за миражами. Кира совсем скоро окажется дома, с папой и с мамой.

Да, Кира взрослая, и из её уст эта фраза, скорее всего, звучит чересчур инфантильно и глупо, учитывая ещё и восторженные интонации, с которыми она произносится. Да плевать!

Двадцать минут на автобусе, потом вдоль по улице, поворот направо, двор, дом, подъезд, нужный этаж и квартира.

Родная квартира. Кира не стала искать ключи, надавила кнопку звонка. Услышала приглушённые шаги, и сердце опять бешено заколотилось.

Дверь распахнулась. Мама!

– Кира! – то ли всхлип, то ли судорожный вздох.

Мама покачнулась, привалилась к косяку и тихонько сползла вниз, скользя по нему боком.

***

А Кира-то думала, прошло всего несколько дней с момента её появления в Сумеречном храме.

Ну максимум – две недели. А на самом деле прошёл почти год. Почти год!

Потому и погода оказалась не по-летнему прохладной. Ведь весна ещё, май, а сладкий аромат в воздухе – от цветущей сирени.

Её не было больше десяти месяцев. Даже представлять жутко, что испытали родители, как прожили всё это время: между надеждой и отчаянием, между верой в лучшее и страхом больше никогда не увидеть свою дочь.

Они будто выгорели изнутри.