Плохие мальчики не влюбляются

Перевожу его на отражение моей дизайнерской стены со встроенной туда объёмной скульптурой скрипки.

Подумав, что наглючило, зажмуриваюсь. Распахиваю глаза, оборачиваюсь. Вдоль всей стены за кроватью, прямо поверх скульптуры: " А здесь была я! Правда?"

В моих ушах начинает звенеть. Не веря своим глазам, подхожу ближе, веду пальцами по гипсу, впитавшему темно-фиолетовую краску.

"Правда? " Немного не вошла. Поэтому буква "а" и вопросительный знак ярчат на бежевой шторе.  А буква "д" на охренительно дорогом футляре моей скрипки, которая стоит в углу, на постаменте.

Футляр был открыт. Но вандалка, судя по всему, не рискнула оставить росчерк на самом инструменте и закрыла его, перед тем как оставить автограф.

Шокированно и тупо ещё раз читаю фиолетовую надпись. В цвет синяку выбирала, зараза? Как она сюда попала?! Балкон…

В бешенстве пинаю футбольный мяч, выкатившийся из под кровати. И немного неудачно мажу, попадая не в центр, а ниже. Закручиваясь, он подлетает выше. Отбивается от лепнины на стене, меняя ещё сильнее траекторию.

– Черт! – выставляю локоть, чтобы защитить лицо.

Но мой же кулак от удара мяча по руке, прилетает мне ровн?хонько по ссадине.

– Аааа!!!! – в глазах вспышка, закрываю ладонями лицо. – Цар?ва!

Конец тебе… Вот теперь – бойся!

В ярости швыряю на пол сорванную куртку. В крутышку решила поиграть? Я тебе поиграю.

Подгоняемый болью слетаю с лестницы вниз, чуть не сбив с ног только что проснувшуюся Серафиму.

– Рафи! – хватается она за сердце. – Что случилось, мой мальчик??

Натягиваю шизанутую дикую улыбку во все тридцать два.

– Взбодрился немного с утра! Все хорошо.

Перемахиваю снова через изгородь, на их участок. Разбегаюсь и, на адреналине, прыгаю вверх, хватаясь за балюстрады её балкона. Подтягиваюсь. Ладони скользят. Но во мне сейчас столько дури, что это меня не остановит. Минута мучений, и я наверху. Тихо открываю балкон.

Та же ошибка, Кузнечик!

Теперь и я, и ты будем свои балконы закрывать.

Чудовище спит, сладко свернувшись под одеялом.

Голые точеные плечики притягивают взгляд.

И – да: когда я рвался сюда, мне хотелось вмазать ей как следует чем-нибудь убойным по симпатичной мордахе. Но это не мои методы. Слишком грубо. Да и невыносимая боль, уже не рвет нервы. Отпускает. Эта эмоция замещается другой. Я вспоминаю е? "скорпиона"…

С девочками кулаками не воюют. Тем более с такими конфетными. Я нагну тебя изящнее, Цар?ва!

Сдергиваю худак, снимаю кроссовки. Расстегиваю рубашку.