Плохие мальчики не влюбляются

Но ты, Царева, сама припадочная идиотка без башни! Могла просто послать меня лесом! Но нет… Ударила по себе так, что наотмашь втащила и мне убойную оплеуху. Никто кроме меня не уловил, конечно. Иначе, я бы утонул в общественном осуждении. Не то, чтобы мне не плевать на общественное. Но деду точно не плевать. Он бы меня покарал!

Е? тренер уходит в дом. Заметив, что я наблюдаю за ней, Динка, снова начинает творить чудеса. Спрыгивает на руки и своими гибкими длинными ногами делает красиво. Словно у неё не колени, а шарниры.

Гнется невероятно и растяжка просто…

Вау… Вау! Ну, супер-супер!

Завязывай уже Цар?ва, по моим слабым местам топтаться своими изящными ножками. Я ж тоже могу "потоптаться" по твоим слабостям. Только у меня ручки. Ты любишь скрипку, я в курсе.

Делает мостик, встает на ноги.

– Хватит подглядывать, Дагер!

– Тебе нравится, что я смотрю, Царева, так что не надо мне тут, – ухмыляюсь ей.

– Мне нравится, когда смотрит тот, кто может оценить. А ты не способен ни на что, кроме влажных фантазий.

– Это не так.

Хотя и для "влажных фантазий" тут контента на убой просто! Но и эстет во мне в экстазе.

– Продолжай, Дина, – с барского плеча позволяю я, улыбаясь.

Да, мне тоже хочется немного её пощипать в ответ.

– Пошел к черту, ты меня отвлекаешь, бездарь.

Ах, бездарь… Это я-то бездарь?!

Демонстративно отворачивается. И больше не дразнит, занимаясь какой-то "силовой".

Впервые за долгое время  у меня возникает порыв взять скрипку. Под что ты там вздыхала, Кузнечик? Конечно же я знаю.

Я перестал е? играть именно из-за тебя. Я тебе устрою " Музыкальный ад".

Достаю инструмент. Серафима стабильно ухаживает за ним, в надежде, что я вернусь к музыке. И сейчас на нём не пылинки.

Включаю скрипку в усилитель. Прохожусь смычком по струнам. Подстраиваю немного. Пробегаюсь по грифу пальцами вспоминая ноты. Разминаю суставы и уже уверенней прохожусь второй раз.

Выхожу на балкон с колонкой. Мне хочется, выдать идеально каждую ноту.

Закрываю глаза на минуту, проигрывая мелодию в голове. А потом начинаю играть е? заново, уже касаясь смычком струн.

Звук неожиданно пронзает и захватывает, разносясь далеко в пространство. Я забываю с какой целью я это делаю, просто погружаясь в процесс. И не открывая глаз, позволяю тактильной памяти воспроизводить мелодию.

Это красиво… Я уже забыл, насколько это красиво.

В груди словно вибрирует камертон, извлекая из меня давно атрофированные чувства.