«Белый шум» Сэма Джойса

Или же он решил, что одного удара хватит, не знаю. Сам он отрицает и это, говорит, что просто швырнул её в тебя, и то промахнулся.

Детектив закурил и принялся оформлять мои показания. Дыма табака я почти не почувствовал – зомби, мать его так.

– Моя жена… – спросил я. – Как мне связаться с ней?

– Могу дать позвонить. Минуту.

Флинн сам куда-то позвонил, куда я не понял, и поинтересовался у кого-то, тоже, непонятно у кого, сможет ли Бетти сейчас со мной поговорить. Наконец, передал трубку мне.

– Алло? Кто это? – услышал я женский, прокуренный, с хрипотцой голос.

– Бетти? – спросил я осторожно.

– Что? Вас плохо слышно! – проорала она.

– Бетти, это… – я не сразу вспомнил собственное имя. – Сэм. Твой муж.

– Что… – на том конце возникла пауза. Но затем она заголосила так, что я даже дёрнулся. – Сэм! Блядь, засранец! Ты всё-таки выкарабкался, твою мать!

– Вроде.

– Засранец! Говнюк! Дьявол, как же мне жаль, что я не могу до тебя добраться прямо сейчас. Ты где?

– Не знаю, – я был немного смущён таким напором.

– Что у тебя?

– «Белый шум»! – повторил я громче. – Я ничего не помню.

– Бляха, тут плохо слышно… – Бетти крикнула кому-то «Закройте хлебальники! Я говорю с мужем!..», потом вернулась ко мне. – Нам бы надо поговорить, зайка. О Теде. И о суде. Ты понял?

– Понял, – ответил я.

– Я найду тебя по этому номеру?

– Это телефон детектива, – сказал я, – полицейского.

– А… ну тогда, ладно… – Бетти утихла. – Когда у тебя будет свой телефон, дозвонись до меня обязательно.

– Хорошо…

– Сэм?

– Да?

– Как же я рада, мудила, что ты снова со мной! До усрачки рада!

– Я тоже… Бетти.

Мы попрощались. Перед глазами снова что-то мелькнуло – не пойми что. Огненный всполох. Рыжие кудри. Кто это? Она? Беатрис?

Из раздумий меня вывел жёсткий голос Флинна.

– Поговорил? Давай сюда, – потребовал он обратно телефон.

Его враждебность была такой очевидной, что я решился спросить:

– В чем дело, босс? У тебя ко мне странное отношение.

Он снова смотрел на меня прищурившись, словно оценивал, можно ли мне верить и стоит ли вообще снизойти до разговора со мной. Наконец выплюнул то, что вертелось у него на языке, наверное, с начала беседы:

– Честно говоря, Джойс, твой брат единственный в этой истории, кого мне по-настоящему жаль.

Ничего себе. А меня-то убили, кстати.

– Че, даже не объяснишь? – спросил я, прищурившись в ответ.