Мнение Джереми Флинна

Он гостеприимно указал вдаль по коридору, вдоль стен которого высились многочисленные, поставленные одна на другую чуть ли не до самого потолка клетки со змеями. Что-то, видимо, отразилось на моём лице, раз спустя мгновение Бад добавил:

– Если спешишь, оставь Кэтти тут, я провожу.

Я спешил, это правда. Мне, по идее, уже следовало бы подъезжать к «Первому». Искренне поблагодарив Бада, я попрощался с Кэтти и помчался к башням.

Зомби бывают очень разными. Не в том смысле как это говорят, обсуждая живых: этот жадный, этот умный, этот ни то, ни сё.

А с точки зрения их медицинского, физиологического состояния, в котором они живут свои вторые жизни. Уж поверьте копу, видевшему ресургентов всех возможных рас, возрастов и вариантов ухода из жизни.

Анкета, которую каждый ресургент обязан заполнять ежегодно, толще телефонной книги Китая. Главные параметры, которые оценивают у ресургентов, – это активность мозга и функциональность тела. В зависимости от результатов тестов им присваивают категорию дееспособности.

Первая и вторая говорят о том, что изменения минимальны. Обычно в таких случаях воскресшие были относительно молоды, с хорошим состоянием здоровья и сумели вернуться в течение одной-трёх недель после смерти.

Правила присвоения категорий постоянно меняются. Это оплот бюрократии и коррупции, как следствие, тоже. Но все смотрят на это сквозь пальцы. Категории присваивались на год, на три, или, по решению специальной комиссии, на больший срок. Потом её надо получать снова. Каждый зомби имеет код, в котором зашифрованы два его возраста: первый – от момента рождения, второй – от момента смерти.

Зомби не живут вечно. Так или иначе они продолжают гнить, хоть процесс этот и значительно заторможён и их собственной физиологией, и пришедшими на большие барыши фармакологическими и парфюмерными компаниями. Тем не менее, всех их ждёт один и тот же конец: теряя категорию за категорией, они умирают ещё раз. Совет Центра ресургенции рассматривает дело, и, если приходит к выводу, что дальнейшее существование не имеет смысла, ресургента приговаривают к растворению оставшихся мозгов – специальной инъекцией в ушную раковину, превращающей мозг в окончательно мёртвую кашицу.

Затем его хоронят родственники – в этот раз уже навсегда.

Надо сказать, что хоть и звучит это всё жутковато, но на самом деле преисполнено милосердия. Когда процесс разложения заходит слишком далеко, и мозг перестаёт давать сигналы в мышцы, это выглядит гораздо хуже.