Ни слова маме

В нем крепко спит Мейсон, на его фарфоровых щечках покоятся длинные ресницы. Кендра поставила кресло; восхищаюсь спокойствием малыша, несмотря на нервозность дочери.

– Все в порядке? – поинтересовалась я.

– Ага. – Она бросила сумку, та стукнулась об пол. – День был длинный. Мейсон капризничал. У него лезут зубы.

– Сейчас он тише воды, ниже травы, – с улыбкой посмотрела на внука.

– И слава богу, – она вздохнула. – По пути к тебе все-таки уснул.

– А где Тео? – Я выглянула в окно.

– Он позвонил час назад и сказал, что задерживается на работе допоздна.

Так что я приехала пораньше. Захотела отдохнуть.

Взяв дочь под руку, я улыбнулась. Прежде я не была тем, к кому дочь побежит за помощью. В последнее время стараюсь ей помогать. Чтобы наконец-то меня понять, ей надо было самой стать мамой.

– Пойдем, налью тебе бокал вина, отдохнешь.

Она резко остановилась:

– Мам, ты же знаешь: я не пью.

– Ах да, точно. – Еще полтора года назад Кендра иногда позволяла себе выпить.

Но когда они с Тео решили завести ребенка, от алкоголя отказались. Поначалу я думала, что это только на время беременности. Она не кормила грудью, и я решила, что Кендра снова начнет выпивать. Но сейчас поняла: все еще продолжается. – Извини, забыла.

Она взглянула на столешницу, где стояло вино, две полные бутылки, а между ними – наполовину пустая.

– Вижу, без влияния Хадсона тут не обошлось, – сказала она своим вечно упрекающим тоном.

– Да ладно тебе. Мы же не упиваемся! – возразила я ей, пристыдить меня не удалось.

Если она решила не пить, это еще не означает, что все остальные должны последовать ее примеру. – Ничего плохого в этом нет.

Я открыла холодильник.

– У меня есть чай со льдом.

– Звучит заманчиво. – Кендра облокотилась на столешницу.

Взяв стакан, налила в него чай, кусочки льда стукнулись о стекло.

– Сахар?

Она покачала головой.

– Нет, спасибо.

Я посмотрела на ее длинную, безразмерную блузку. Об этом она особо не говорит, но я-то знаю: после родов ее беспокоит лишний вес.

Мейсону всего полгода. Должно пройти какое-то время. Помню, каково было мне, когда родились дети. Изменения в теле давались тяжело. Так что оставив мысли при себе, я пододвинула ей стакан.

Кендра его взяла и сделала глоток.

Слышу, как открылась входная дверь.

– Мам, тут у двери кто-то ребенка забыл, – пошутил Хадсон. – Надеюсь, ты знаешь, чей он. – Он зашел на кухню, в руках пакет с продуктами.