Прими Мой Облик

Будто сейчас от стен отшатнётся эхо, но только уже не его. Парень начал оглядываться, собственная паранойя настораживала.

– Зачем ты сделал это? – девичий бархатный шепот доносился отовсюду: бегал по стенам и расхаживал по потолку.

Обомлев от страха, парень перепрыгнул с койки на холодный пол, поспешив забиться в угол.

– Здесь никого нет! – грудь будто охватило пламя. Хуже тюрьмы – только психбольница.

– Зачем ты сделал это? Толкнул меня, – голосок тут же сорвался, начиная хныкать.

В другом углу камеры он увидел очертания маленькой девочки, которая ручками пытается спрятать лицо, утереть горькие слезки.

Она казалась такой настоящей, живой:

– Робби, зачем ты так поступил?

– Здесь никого нет, – еще быстрее бормотал он, закрывая глаза. – Здесь никого нет.

Его руки обняли ноги, голова упала на колени.

«Может, всё это сон, кошмар? На самом деле меня не обвиняют в убийстве?» – когда отчетливо слышны шаги в твою сторону, убеждения работают чертовски плохо.

Почему это происходит? Почему мертвец идет в его сторону, плач реалистично режет слух?

– После персиковых закатов, Робби, – говорила она, стоя над ним.

Вот-вот малютка коснётся его плеча. – Ты же прекрасно знаешь, что будет дальше? Мы начнём считать звезды, пока сами не станем ими.

В нос забилась удушающая вонь гнили. Распахнув испуганный взгляд, он увидел не девочку, а развалившийся кусок червонной плоти, местами гниющий, жестоко объеденный насекомыми. На придавленной голове осталось две-три пряди длинных волос.

Грязная ткань, нечто, похожее на платье, свисало до мертвых пят, подметая собой пол.

Пытаясь сдержать крик, что было практически невозможно, его руки по локоть обхватили голову, пальцы вцепились в темно- рыжие волосы.

Истошно выкрикнув:

– Почему я не могу вырвать глаза?!

В ответ тишина. Плач прекратился, кровь исчезла. И Роберт обрадовался, пока не осознал странность своих слов и вскочил с холодного пола, задаваясь вопросом:

– Что, если она реальна?

Глава 5: После персиковых закатов

В детстве мир кажется беспечным.

И Робби любил этот мир всем сердцем, особенно вечера после персиковых закатов, когда небо позволяло считать звезды, откидывая облака как можно дальше.

1993 год.

Её пироги были волшебными. В шесть лет Робби не мог объяснить, да и понять, в чём заключается особенность маминой выпечки – за раз съедая половину, не оставлял при этом ни крошки. Съел бы весь, но только дядя Моррис тоже был любителем сладкого.