Прими Мой Облик

Потом голос стал звонким, перерос в грубость: – Это был не я!

Глупо оправдываться на словах, когда существует неоспоримое доказательство.

– Я должен поверить тебе? Зачем, Роберт? – задался вопросом Моррис. Он встал перед племянником. – Чего тебе не хватало, паршивец? – мужчина влепил ему громкую пощечину. – Приключений?

Парень почувствовал себя красной тряпкой для быка.

Лучше бы Роберт взял такси, а не спускался в метро.

– Дядя Моррис, выслушай меня, пожалуйста, – его просьба прозвучала тихо.

 – Меня подставили. Я клянусь, меня подставили!

Действительно, кто ему поверит? Парнишка сходит с ума, это видно по его взгляду.

– И кто же?

Роберт знал, как сумбурно прозвучит это имя, но разве у него был выбор?

– Ламия.

Моррис тяжело вздохнул, при других обстоятельствах он бы ухватился за живот и рассмеялся. Сейчас мужчина не нашел подходящих слов. Перед ним стоял не Робби, а кто-то другой.

– Я видел ту девочку. Она была здесь, в камере. Её тело начало гнить, плотью питались насекомые.

Мы оба знаем, Ламия не съедает свою жертву, а вкладывает личинки. А ещё, Кэти говорила про персиковые закаты!

– Прекрати нести чушь! – Моррис сжал ладони в кулаки. Этот цирк начинал его раздражать.

– Вовсе нет! Думаешь, мне действительно приснился кошмар в тот вечер? А может Ламия была и есть?

Роберт был похож на больного учёного, который не спит по ночам в поисках эликсира бессмертия – готов расписать всю стену, дай ему только маркер!

– Эстер была права: эти глупые истории ни к чему хорошему не привели.

Ты ничем не отличаешься от больного шизофренией!

Роберт не выдержал. Накипевшая злость неожиданно соединилась с беспомощностью.

– Но Эстер здесь нет! – бесстыдно крикнул он, раскинув руками в разные стороны.

Ему хотелось это сказать. Очень хотелось ранить Морриса хоть чуточку, напомнить о чём-то плохом.

Мужчина усмехнулся и покачал головой:

– Я сделаю всё, что угодно, Роберт. Ты выйдешь из тюрьмы только через мой труп.

Моррис плюнул ему под ноги и поспешил избавить себя от общения с «убийцей».

Так прошёл еще один час, ведущий их к ненависти.

Роберт застыл на месте. Он пытался всеми силами сохранить спокойствие и безразличие. Но сейчас он моргнёт и слезы потекут ручьем.

Чего он боится? Своих чувств или одиночества?

– К черту! – заревел Роберт и со злостью пнул железную койку.

Лучше бы его задушил призрак Кэти. А вообще, лучше бы Ламия убила его в шесть.