Токио. Долго и счастливо

Несмотря ни на что, ее теплое, спокойное прикосновение успокаивает.

– Мне давно нужно было рассказать тебе правду, – произносит она. Ее голос тихий, безмятежный, легкий. Ложь больше не отягощает его. – Твоего отца зовут Макотономия Тошихито. Он наследный принц Японии. И однажды станет императором. Люди кланялись ему, но меня он об этом никогда не просил. Я называла его Мак. И когда-то он был моим.

Солнце все ближе опускается к горизонту. Во дворе колышется высокая трава.

Вскоре я уже знаю все. Мои родители познакомились на вечеринке.

Любви с первого взгляда не случилось. Зато между ними прошел разряд, который привел к телефонным звонкам, затем – встречи, а потом – и совместные ночи. Они договорились держать их отношения в тайне. Мама не хотела привлекать внимание.

– Я упорно трудилась, чтобы оказаться там, где была. И не могла рисковать своим положением ради парня, – поясняет мама. – Он уважительно относился к моим желаниям. Нам было хорошо вместе, но мы оба знали: рано или поздно все закончится.

Мы из разных миров. – Она смеется. – Он не умел ни гладить рубашки, ни стирать, ни суп сварить. Он пил, как лошадь, ему нравилось крафтовое пиво. А еще он был очень смешным. Он обладал сухим чувством юмора и злым остроумием. Ты мог даже и не подозревать, что он вонзает в тебя шип сарказма, и вот ты стоишь, истекая кровью, а его уже и след простыл.

Я прищуриваюсь.

– Все эти годы ты хранила подаренную им тебе книгу?

Она опускает взгляд на колени.

– Это редкое издание. Я забыла, что там стихотворение. – Мы обе знаем: она говорит неправду. Мама все еще безответно влюблена в моего отца. Это ее тайна, и она хранит ее.

Мама поднимается и достает из кармана лист бумаги.

– Понятия не имею, как можно связаться с ним сейчас, но общие друзья у нас имелись. Дэвид Мейер – профессор химии в Стокгольмском университете. Они с твоим отцом общались довольно близко. Возможно, они все еще поддерживают контакт. – Она кладет лист возле меня и касается моего плеча, затем – щеки.

 – Поешь чего-нибудь.

Мама уже закрывает за собой дверь, как вдруг я говорю:

– Прости… за мои слова.

– И ты меня прости, – отвечает она. – Что я ни слова не сказала об этом раньше. – Над образовавшейся между нами пропастью воздвигается мост – шаткий, но сносный. Все будет хорошо.

Мне не терпится схватить листок.

– Один вопрос. Ты правда не против, если я попытаюсь связаться с ним? – спрашиваю я.