Гнев духов

Сытный бульон с уже совсем разварившимся вяленым мясом утолял голод намного лучше мелко порезанной травы, и охотник вполне искренне сказал:

– Какая вкуснятина!

– Это он за день настоялся, – обрадовалась Снежана. – Суп сразу есть нельзя. Вкуснее, когда он постоит. Ты доедай, Пыхтун, я дров подброшу. Поздно уже, пора спать.

Охотник кивнул, допил остатки варева через край, подвинул корец ближе к очагу. Почесал затылок и стал загибать пальцы:

За суп.

За травяную мешанину.

За тепло в доме.

Когда обнял – считается или нет?

Все равно всего четыре…

– Забирайся к стене, я быстро!

– Иду! Только отлучусь ненадолго.

Пыхтун вышел на траву. Над холмом селения стемнело, и только звезды в небесах слабо тлели, как последние угольки в очаге. Охотник еще раз загнул четыре пальца, вздохнул и мимо котла понуро побрел к священной иве. Примерился, ударил в нее лбом. Получилось больно. Потирая ссадину над бровями, Тигриный Волк призадумался: стучаться еще раз совсем не хотелось.

И тут его осенило! Он быстро вернулся в дом, нырнул под полога, подоткнул их по краям, проверил, закрыт ли продых, скинул куртку и штаны, забрался на лежак и, склонившись к уху девочки, прошептал:

– Ты у меня самая-самая лучшая, Снежана! Лучше тебя нет никого во всем селении.

– И ты у меня самый лучший. – Даже в полумраке Пыхтун ощутил ее улыбку. Девочка приподнялась, коснулась его щеки своей: – Как хорошо, что мы вместе!

Пыхтун радостно сжал все пять пальцев левой руки и, довольный собой, вытянулся возле стены.

И очень скоро оказался среди качающихся волн, несущих его мимо священной ивы. Ива укоризненно качала ветвями, а вокруг скакали крупные жирные лососи, совсем не в сезон густым потоком текущие наружу. Рыбины косились друг на друга большими радужными глазами и громко переругивались самыми настоящими человеческими голосами. И делали это столь рьяно, что когда Снежана растрясла Тигриного Волка, он поначалу не понял, происходит все это наяву или все еще во сне…

– Ты слышишь, Пыхтун?! Слышишь?!

Охотник, зевая, приподнял голову.

Ему и правда показалось, что неподалеку кто-то недовольно рычит.

– Это в доме или снаружи? – пробормотал он, шаря вокруг в поисках пояса с ножами. – Очаг разжигать нужно, не видно ничего.

И тут ночь над поселком прорезал истошный, отчаянный женский крик.